Олег Верстовский — охотник за призраками [Тетралогия]

— Ты спятил?!

— Ну, как хочешь. Тогда жди, пока я сам все не закончу, — махнул я рукой.

— Слушай, я помогу всем, чем смогу. Но пойми, это ж немыслимо! Во-первых, там куча людей. Их же вывести надо! Во-вторых, ну зачем же уничтожать. Это ж использовать можно. Классная штука.

— Другого нет пути, Влад, — ответил я твёрдо. — Людей надо вывести, все уничтожить. Затопить, или взорвать системы обеспечения. В общем, я пока не придумал окончательно. Мне возвращаться надо. Иначе Мишку подставлю.

Влад устало опустился на кровать, закрыл лицо руками. Его затрясло мелкой дрожью, передёрнуло. Я присел рядом, обнял.

— Ну чего ты, все позади уже.

— Спасибо тебе, — послышался его голос, похожий на стон.

— Ну ладно, — проронил я, вставая. — Я пошёл. Отдыхай. Только сильно не напивайся. И никуда — ни ногой. Понял?

Я вернулся тем же путём, вылез на заброшенном дворе и оказался на улице. Около тротуара был припаркован обшарпанный жигулёнок местного таксиста, который привёз меня в этот город.

— Экипаж подан, сэр! — воскликнул радостно он, заметив меня.

Я пожал ему руку, которую он с таким удовольствием затряс, будто его миллионом баксов одарили.

Старая колымага, подпрыгивая на ухабах, довольно резво неслась по улицам городка, мы вихрем домчались до берега, где меня поджидал катер. Я вернулся на остров, пробрался к заветной двери, спустившись вниз, быстрым шагом направился к месту казни — круглой площади, посредине которой были установлено несколько эшафотов с виселицами на разной высоте. Стеклянный, полукруглый потолок поддерживали мраморные колонны, с отливающими позолотой капителями. Это место явно играло раньше совсем другую, гораздо более приятную, роль в жизни таинственного города. Там меня поджидал мой друг. Я прокрался к колонне и осторожно выглянул. В толпе маячил молодой человек с фотоаппаратом, одетый в клетчатый пиджак и щегольскую шляпу Борсаллино с шёлковой лентой. Я подал ему знак, он придвинулся ко мне, зашёл за колонну, мы обменялись пиджаками и через минуту я уже гулял в толпе. Мишка должен был взять крупным планом моё лицо и все в ажуре. Будто я никуда отсюда не выходил.

Я оглядывал разношёрстную толпу скучающих зевак, мужчин и женщин, для которых этот город стал тюрьмой. На их бледных, из-за отсутствия солнечного света, лицах отражалось удивительное безразличие к чужой судьбе, они лишь с интересом бросали нетерпеливые взгляды на эшафот, и это не казалось актёрской игрой. Им действительно хотелось увидеть публичную казнь, они жаждали стать частью мерзкого зрелища. Стоит ли спасать этих людей, которых пригнали сюда, как стадо баранов? Я буду рисковать жизнью ради этой бесформенной, серой массы? Никто из них даже спасибо не скажет мне. Скорее разозлится из-за того, что я лишил их кормушки, которую им здесь предоставили, пусть убогую и жалкую, но постоянную. То, что их в любой момент могли убить, вряд ли их волновало. В голове настойчиво закрутились слова песни Макара: