К двадцатипятилетию первого съезда партии

[312]

сiи не откликнется на призывъ Петербургскихъ рабочихъ и не поддержитъ ихъ? Устоитъ ли тогда самодержавное правительство, справится ли оно съ этой народной волной, не смоетъ ли его эта волна съ лица земли? Нѣтъ, шутить съ огнемъ опасно! И правительство поторопилось дать рабочими оффицiальное обѣщанiе, что съ 16 апреля оно введетъ сокращенный рабочiй день. Вы спросите, почему же именно съ 16 апрѣля, а не въ другой какой-нибудь срокъ? А потому, что 19 апрѣля (по заграничному календарю — 1 мая) рабочiе всего мiра празднуютъ великiй праздникъ рабочихъ. Правительство боялось въ этотъ день новыхъ волненiй со стороны рабочихъ и введенiемъ сокращеннаго рабочаго дня, накануне майскаго праздника, думало успокоить рабочихъ. Но вмѣстѣ съ тѣмъ, назначенiемъ этого срока оно выдало себя, еще разъ показавъ рабочимъ, какъ оно боится всякихъ волненнiй съ ихъ стороны.

И вторая петербургская стачка прекратилась. Правительство не осмѣлилось нарушить своего обѣщанiя и съ 16 апрѣля ввело во всѣхъ петербургских фабрикахъ 11½-часовой рабочий день.

Но вѣдь въ Россiи не одинъ только городъ Петербургъ и не одни петербургскiе рабочiе устраивали стачки и требовали сокращенiя рабочаго дня. Петербургские рабочiе только наиболее развитые изъ русскихъ рабочихъ, а петербургскiе стачки только наиболѣе громадныя. Правительство поняло, что нужно успокоить не только петербургскихъ рабочихъ, но и рабочихъ всей Россiи, что нужно ввести сокращение рабочаго дня для всѣхъ русскихъ рабочихъ. Въ январѣ 1897 г., тотчасъ послѣ стачки, была учреждена упомянутая выше комиссiя для выработки закона о сокращенiи рабочаго дня. Русскiя комиссiи своею медлительностью вошли въ пословицу. Обыкновенно они вырабатываюсь законы по нѣскольку летъ. Куда имъ торопиться? Члены комиссiй полу-чаютъ хорошее жалованiе, а правительство и само не особенно торопится впередъ. Но комиссiя для выработки закона о сокращенiи рабочаго дня действовала съ лихорадочною поспешностью. Ко 2 iюня законъ не только былъ выработанъ, но обсужденъ въ государственном совѣтѣ и утвержденъ государемъ. И все это въ какiе нибудь 4 мѣсяца. Очевидно, что-то торопило министровъ, чиновниковъ и фабрикантовъ