Милашка для грубияна (СИ)

Катя. Даже слышать ничего не хочу. Какой же я идиот — ведь должен был догадаться, что все ее слова — ложь. Что ей нужен эксклюзив — интервью со мной, рейтинги, карьера, а не я сам. А так хотелось верить.

После неудачных попыток узнать, где можно найти Катю дал ей ровно сутки, чтобы успокоилась, подумала и сама вернулась назад. Бесполезно. Иваныч начал проверять все возможные адреса, где девушка могла прятаться. Я даже предлагал поставить на прослушку телефон прокурорши, на что мой начальник охраны покрутил у виска, сказав, что у меня поехала крыша, а за это грозит срок, причем немалый.

Два дня поисков не дали результатов. Пока не узнал, что Екатерина Миланская выкупила билет на самолет до Москвы. Выкупила, а не просто забронировала. Тогда бы был шанс, а так…

Искать больше нет смысла. И верить ее словам тоже. Гори оно все синим пламенем. Ее самолет сегодня — в восемь часов двадцать минут. Смотрю на часы — половина восьмого. Удачного полета, Милашка!

Застегиваю пуговицы на рубашке, завязываю галстук и надеваю пиджак. Настроения нет, и в ближайшее время, судя по всему, не предвидится. Да и хрен с ним, переживу как-нибудь.

Спускаюсь в столовую, чтобы выпить, как обычно, кофе. Сейчас Петровна побухтит на меня с утра, Иваныч повозмущается насчет моей безответственности, а я в ответ пригрожу их уволить. Стандартная схема и, если честно, менять ничего не хочется. Хотя для разнообразия можно и не грозить, после чего домработница обязательно поинтересуется моим самочувствием.

Иваныч сидит в гордом одиночестве, наблюдая за моим приближением. Пожимаем молча руки, и тут мой взгляд перемещается на стол, где на гладкой поверхности лежит журнал «Shick» с моей рожей на обложке.

— Что эта хрень делает в моем доме? — я даже не собираюсь сдерживаться.

— Да не ори ты, — Петровна выходит из кухни с заплаканными глазами. — И без тебя тошно. Воспитала на свою голову, — хлюпает носом. — Точно уволюсь.

— Ты чего, Петровна? — смотрю на нее удивленно. — Заболела что ли? — пытаюсь заглянуть ей в глаза, но женщина отводит взгляд, вытирая платком слезы.

— Бездушный, бессердечный, бессовестный, — выпаливает. — Ай, — машет рукой, — точно уволюсь.

— Да что случилось, мне может кто-нибудь объяснить? — повышаю тон, глядя на Иваныча.

— Довел бедную девочку, — снова начинает реветь домработница. — Я бы и сама от такого монстра сбежала, — разворачивается и уходит на кухню.

— Иваныч, хоть ты объясни, — сажусь на стул. — Что это на нее нашло?

— Статью прочитала, — кивает на журнал.

— Я же сказал, чтобы этой хрени в моем доме не было, — настроение портится окончательно, и я уже не скрываю своего гнева. — Где мой кофе? — ору, чтобы Петровна услышала.