Шанс милосердия [litres]

– Наики, пожалуйста, успокойтесь. – Тиглат поднялся, обошёл кресло, в котором она сидела, и мягко положил ладони ей на плечи. – Мы здесь, а значит, не всё потеряно. Если не начнём паниковать.

– Пока от того, что мы делаем, одни беды…

– А манихеи? Мы избавили Аппру от манихеев! – напомнил Тиглат. – Разве этого мало?

– Этого? Этого… Извините, я должна принять что-нибудь успокоительное. – Наики сняла со своих плеч ладони профессора, поднялась и решительно направилась к выходу. Её смутило, что мужчины стали свидетелями этого срыва, и сейчас ей просто хотелось спрятаться ото всех. Хотя бы ненадолго. Хотя бы на несколько минут.

Но покинуть кают-компанию ей так и не удалось. Входная дверь распахнулась, когда до неё оставалось не больше трёх шагов, и в проёме показался светящийся силуэт. На пороге возникла стройная юная дева в короткой белой тунике. Она отрешённо улыбалась, явно погружённая в собственные мысли, и ей, похоже, вовсе не было дела до того, что происходит вокруг. Наики едва успела сделать шаг в сторону, когда та прошла внутрь помещения, не замечая препятствий. Это была Флора. Флора Далл-Озирис. Посланница богов, чьё тело сегодня поглотило испепеляющее пламя, чей прах развеял внезапно налетевший ветер. Егор и Тиглат посмотрели друг на друга, на них обоих оглянулась Наики. Каждый в первый момент решил, что немыслимое видение явилось только ему, но почти сразу стало ясно: если это и галлюцинация, то массовая. Тиглат приподнялся в кресле, но тут же плюхнулся обратно, увидев, что вслед за призраком в дверном проёме появилась вполне реальная Вьорика. На губах её замерла затаённая улыбка, глаза её были широко распахнуты, но почему-то казалось, что взгляд направлен куда-то внутрь. Она следовала за Флорой, повторяя каждое её движение. Почуяв неладное, уже не обращая внимания на призрак, капитан бросился к ней и схватил её за руку, а потом обнял и прижал к себе. Только после этого она очнулась и вздрогнула от неожиданности, увидев прямо перед собой знакомое лицо.

– Что? Где?! – Вьорика явно не понимала, что происходит и где она находится.

Она прижалась губами к щеке Егора, обхватила руками его плечи, а потом доверчиво положила подбородок ему на плечо. И вдруг её тело пробила мелкая дрожь. Что-то увидела? Что-то её напугало? Капитан резко развернулся, не отпуская Вьорику – так, чтобы посмотреть на то, что привело её в трепет.

Дальней от входа переборки не было. Вместо неё открывался вид на залитую солнцем долину, где под небом колыхались на ветру зелёные поля, вдаль, к горизонту, уходили тенистые аллеи, и над всем этим великолепием парил белоснежный воздушный замок, будто сотканный из облаков. Туда, в блаженную даль, вела дорога, мощенная серебристыми плитами, и по ней, не оглядываясь, уходила Флора, посланница богов, спасительница мира. Можно было смотреть на это, не отрываясь. И невозможно было понять, что могло напугать Вьорику в этом величественном зрелище. Наверняка «Вовочка» включил голограмму. Это точно проделки компьютера… Но ветер доносил ароматы мускуса, хны и базилика, которые выделялись из непередаваемой симфонии запахов. Проделки котха? Да! Скорее всего… «Вовочке» такого не сочинить.