Бедный Павел. Часть 2

— Ну, любезный Никодим Иванович, дождик же пошёл! — засмеялся майор, — Тутошние тропы от этакого ливня всенепременно размокнут! Надо подождать, подсохнет земля, так обязательно поедете!

— Я попрошу Вас решить этот вопрос! — начал заводится приказчик, — У меня в Сухум-Кале дела…

— Что Вы, батенька, волнуетесь! — с виноватой улыбкой басил комендант, — Я же не Господь Бог, чтобы погодой управлять! Вот и отец Силуан подтвердит!

— Истинно! Истинно! — торопливо засипел священник, — Всё в руце Божией! Погода, она мирским начальством не управляется! Только небесная канцелярия её ведает, а прошения в ней по таким пустякам не принимают. Давайте лучше хлебного вина примем, а? Тут у меня полуштоф есть и закуски разные…

Напор его был столь велик, а обстоятельства было сложно отнести на вину коменданта, что купец сломался, да и майор не возражал чуток выпить. Правда, оказалось, что отца Силуана было припрятано аж две четверти отличного воронежского хлебного полугара, да и дождь лил на удивление почти две седмицы, и порядок в крепости был…

Сама крепостца-то была небольшая, в ней стояла всего рота Кавказского крепостного полка, но, кроме коменданта, было ещё трое офицеров, что крепко уважали майора и его веселью не препятствовали. Да и дороги действительно совсем размокли и никаких гостей, кроме крестьян из Новгородки, не было.

Дальше-то и у Карпухина нашлись запасы добрых напитков, а потом и приказчик выставил на стол свои. В общем, погуляли. После распития спиртного торговец подрастерял спесь и оказался отличным собеседником и товарищем.

— Вот, Платон, я так и повоевал. Прилетела пуля, да прямо в правое плечо, так что пальцы-то на руке плохо шевелились… М-да…

— И что, так вот и вышел в отставку?

— А что делать, коли пальцы не шевелятся, ни саблю удержать, ни пистоль. Левой рукой, конечно, мог, да ведь левая…

— Ишь ты как…

— Да я не жалуюсь! Вон, какой успех по торговому делу вышел!

— А чем торгуешь-то?

— Да, всем подряд! И мылом, и фарфором…

— А в Сухум-то что везёшь? Тюки-то малы…

— Образцы товаров везу — мыло да хрустальное стекло. — коротко ответил приказчик, и майор, понимающе усмехнувшись в усы, перевёл тему.

Пили три дня, а на четвёртый, Карпухин вышел из своего дома под струи дождя, постоял там с полчаса, а затем твёрдо заявил:

— Пора, други, и честь знать! Попили-погуляли и хватит!

— Воистину! — согласился с ним Силуан, что по размерам своим никак не мог поддерживать скорости пития свояка и купца, который тоже был немал размерами, поэтому бо́льшую часть гулянки проспал.

— И то правда! — согласился и Бубнов, — Может, скоро распогодится и мне отбывать надо будет, а в таком состоянии — никак!

Однако дождь шёл и шёл. Уже давно товарищи протрезвели, купец снова был готов к отъезду, а погода всё не давала своего согласия. Тренировки для гарнизона в такой ливень проводить было сложно, и время в основном проходило за разговорами. За эти дня комендант с купцом совсем сдружились, Бубнов даже начал помогать Карпухину в учёбе — очень тот желал выучить французский, чтобы читать труды маркиза де Вобана[152] в оригинале.