Камень. Книга 7 [СИ]

– Ванюша, – ухмыльнулся Прохор, – ты, насколько я помню, одно только выражение по-китайски знал, цитирую: «Зверь, эта тварь узкоглазая мне не нравится, воткни ему ножик вон туда».

– Виталий Борисович, – вклинился я, – батюшки хоть дельное что-то сказали, пока мы с патриархом битых три часа друг друга светскими беседами развлекали? Мне даже пришлось объяснять свое кощунственное отношение к останкам покойного Мефодия, но, боюсь, понимания я так и не встретил…

– Сказали, Алексей, – кивнул Пафнутьев, – я уже успел кое-какие указания раздать, но там ещё работать и работать с информацией. А сейчас прошу простить, меня ждут с докладом в Кремле. И ещё, насчёт всех этих непонятных для моего понимания вещей, которыми ты угрожал батюшкам, в Кремле поймут, о чем идёт речь?

– Конечно, Виталий Борисович, – усмехнулся я, – передавайте привет любимому дедушке.

– Обязательно, Алексей. И… спасибо тебе! – Он опять обозначил улыбку. – В том числе и за слова о семье. Знаю, что говорил ты искренне, и я это ценю.

Пафнутьев повернулся и вышел из гостиной.

– Стареет наш Борисыч, – пробормотал Кузьмин, – сентиментальным становится…

Я же пропустил эти слова мимо ушей, чуйка внезапно предупредила о чужом взгляде в спину…

– Ваня, ты что-нибудь чувствуешь? – спросил перед тем, как провалиться в темп.

– Абсолютно ничего, – услышал через пару секунд. – «Тайгу» по тревоге поднимать?

– Не надо. Если ты ничего не чувствуешь, они и подавно ничего не услышат. Да что же это за херня такая? – поморщился я, не представляя, кто таким образом на меня смотрит.

А может, я себя на нервной почве загоняю? Взгляды все какие-то мерещатся. А может, и не мерещатся…