Тарковский и я. Дневник пионерки

«Какая книжка?» — заинтересовались они. И тут я дала полную информацию, поведав, что сейчас, к счастью, уже найден первый издатель в Лондоне, с которым мы завтра встречаемся. «А в Германии вы не хотите издать книгу? — спросила Бертончини. — Ведь я как раз связана с издательствами». Нет. Андрей рассказывал мне, что в Германии у нас тоже уже есть издатель, как раз тоже в Берлине, куда он собирается ехать. «Как жалко», — сказала Бертончини, прощаясь. И с Натаном мы расстались лучшими друзьями. Право, какие милые люди…

Но как странно мне сегодня читать в замечательных мемуарах В. Катаняна, цитируемую им запись рассказа Н. Федо-ровского: «Вообще Андрей рассказывал о Параджанове часто, и я впервые узнал о нем с его слов. Когда в 1982 году Тарковский приехал в Италию, я сказал ему…»

Какой удивительный «друг», так сильно меня удивляющий, перефразируя Гамлета. Встреча с Тарковским, которую я наблюдала 1 ноября 1983 года, едва ли позволяла сомневаться в степени знакомства Андрея с Федоровским.

И еще удивительнее: «Второй раз мы с ним разговаривали о Параджанове в Лондоне, где Тарковский ставил в Ковент-Гардене „Бориса Годунова“…»

Боже мой, уж не спутал ли г-н Федоровский меня с Тарковским? Как мне показалось тогда, он был очень мил, но я не заметила, может быть, что с головой у него было плоховато… Или слишком хорошо — вот что стало для меня потом гамлетовским вопросом…

Оказывается все тогда же Тарковский рассказывал своему другу Федоровскому о том, что «Сережа никогда не читал „Бориса Годунова“, но, разговаривая с ним на эту тему, вы этого не ощутите… И это ничуть не мешало его творчеству».