Гималаи говорят

После того, как у меня произошла встреча с врачами, учеными, военными и другими влиятельными людьми города, я решил вновь погрузиться в состояние самадхи. Это мое решение произвело людей большое впечатление и многих наставило на духовный путь. Обстановка в городе оживилась. Я же сидел на крыше дома Харлал Саха Тхулдхарии и созерцал все происходящее. Я собрал прошлое воедино и превратил его в свою накидку, будущее сделал языком пламени, а в настоящем я наслаждался мягкими лучами зимнего солнца, беседовал с Рани и Рачной об истине, показывал Раджшри путь к просветлению. Но в дела людей я не вмешивался.

Я знал, что человек — эгоист по своей природе. Он хочет получить все немедленно и сразу. Он за несколько минут хочет достичь просветления, желает познакомиться со всеми чудесами, которые может предложить ему йога. А ведь этого нельзя достичь сразу. Сначала нужно отринуть жизнь, полную богатства и комфорта, терпеть палящее солнце и страшный холод, дни и ночи предаваться аскезе, терпеливо сносить презрение и насмешки людей. И только потом истинный йог может приблизиться к божественному, познать самого себя. После этого люди начинают признавать его величие. Однако йог уже не принадлежит миру людей, поэтому если он остается среди людей, то ему приходится не сладко. Ведь он по-настоящему уже не принадлежит никакому из миров.

Как часто на своем жизненном пути я слышал грустный голос божественного. Я слышал его в голосах моих приверженцев в Багешваре, Девидхуре, Ал море и в других местах. Они открыто выражали свои чувства, показывали мне свое восхищение и преданность, и тем самым вдохновляли меня продолжать свой путь. Однако часто чувства моих приверженцев были подобны волнам в океане. Они хотели, чтобы это состояние душевного подъема оставалось с ними вечно. Но проходило время, и их чувства успокаивались. И люди начинали обвинять в этом друг друга.