О себе. Автобиография, сценарии, статьи, интервью

Ночь. Уля лихорадочно перебирает фотографии в ящике. Среди прочих обнаруживается эта: юный Антек с таким же юным Томеком обнимают двух девушек на морском берегу. Выглядит невинно – их четверо, и объятья скорее дружеские. Снимок нечеткий, любительский. Девушки рядом с Антеком улыбаются в объектив. Уля не может понять, Марта ли одна из них. Кладет фото в конверт. Выходит из комнаты, гасит свет и идет, как мы понимаем, в ванную – слышится шум набирающейся воды. Антек остается в комнате один – на него падает свет, проникающий в комнату сквозь матовое стекло полуприкрытой двери ванной.

АНТЕК. Пытаюсь вспомнить эту ночную сцену у моря. Как я несколько часов стою в мокрых плавках… Не помню. Женщину эту не помню, я, вообще, кажется, не знал никакой Марты. Рыжая девушка на взморье… Наверное, была немного меня старше. Палатку украли, но это случилось днем, я никуда не пошел, ночевал у Томека, в его комнате, Томек еще ездил на каникулы с родителями. Я собирался стать судьей… Может, и был такой момент. Неужели я забыл? Не может быть, совершенно не помню. Я теперь ничего не чувствую. Мне ни холодно, ни жарко, ни больно. Но пока еще не забыл, что такое боль и холод. Какие-то вещи на меня производят впечатление, но, может, только потому, что так полагается? Я чего-то хочу или не хочу, но не по-настоящему – скорее, просто знаю: вот это я должен хотеть, а это – нет. Уля меня приревновала… (Тихо смеется.) А я даже не помню этой женщины. Наверное, это ревность даже не к женщине, хотя и это тоже, а к тому, что она знает что-то, чего Уля не знала. Не мог же я рассказать о такой сцене… Уля, я заметил, обращает внимание на мужчин, которые чем-то на меня похожи. Идет за ними, потом замедляет шаг, чтобы не увидеть лица. Однажды не могла тронуться на светофоре, потому что мимо шел кто-то с портфелем, похожим на мой. Она любила… нет, любит меня, пожалуй, больше, чем раньше. Может, так же, как поначалу. Я тоже чувствую ревность – если вообще что-нибудь чувствую, – но совсем не такую, как она. Не знаю, как объяснить. Я завидую им по большому счету во всем. В том, что они счастливы и несчастны, что ненавидят и любят, ревнуют, испытывают голод, чувствуют боль. Пожалуй, это самое главное из того, чего мы лишены. Не страдать, не мучиться, не горевать, не грустить, не чувствовать зубной боли… Об этом мечтают все. Просто они не знают, что значит – не быть. Вот и все.