![В поисках социалистического Эльдорадо: североамериканские финны в Советской Карелии 1930-х годов [litres] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/5/6/3/4/7/v-poiskah-socialisticheskogo-eldorado-severoamerikanskie-finny-v-sovetskoj-karelii-1930-h-godov-litr-download.jpg)
В поисках социалистического Эльдорадо: североамериканские финны в Советской Карелии 1930-х годов [litres]
- Автор: Голубев Алексей Валерьевич, Такала Ирина Рейевна
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Нестор-История
- ISBN: 978-5-4469-1642-9
- Переводчик: А. С. Рогова
- Жанр: История
Электронная книга - «В поисках социалистического Эльдорадо: североамериканские финны в Советской Карелии 1930-х годов [litres]». Краткое содержание книги:
На основе обширного источникового материала, включающего архивные документы, прессу и интервью с иммигрантами, авторы раскрывают причины и ход финской иммиграции из США и Канады в Советскую Карелию, дают комплексную оценку их вклада в экономическое и культурное развитие республики, анализируют отношения между иммигрантами и местным населением, знакомят с судьбами представителей финской диаспоры в годы репрессий и войн.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
Первые политэмигранты начали прибывать в Карелию уже в 1918 г., но до начала 1920-х гг. их было немного, скорее всего, не более 500 человек. В начале 1920-х гг. приток красных финнов в республику вырос, и к 1926 г. численность финской диаспоры Карелии увеличилась до 2,5 тыс. человек (0,9 % от всего населения края)[76]. Основными местами расселения политэмигрантов были столичный Петрозаводск и Петрозаводский уезд (49 % всего финского населения республики, причем половина из них в самом Петрозаводске), а также крупные национальные карельские районы – Ухтинский (20,4 %) и Олонецкий (13,2 %)[77]. Доля финнов в составе Карельского правительства (ЦИК АКССР) в 1923–1924 гг. составляла около 26 % и около 21 % – в уездных исполнительных комитетах. Позже, в 1925–1928 гг., она была в среднем 17 % в ЦИК и около 6 % в УИКах[78]. Многие иммигранты, оставаясь членами ФКП, вступали в РКП(б). В 1924–1929 гг. доля финнов в республиканской парторганизации составляла в среднем 14 %[79].
В начале 1930-х гг. финское население Карелии существенно увеличилось за счет новых волн иммиграции – перебежчиков и североамериканских переселенцев. К 1935 г. в республике проживало около 15 тыс. финнов – половина всей российской диаспоры[80]. Составляя в начале 1920-х гг. менее одного процента, а в 1933 г. лишь 3,2 % от всего населения края, финны на протяжении 15 лет занимали видные должности в советском партийном государственном аппарате, руководили крупными предприятиями, учреждениями, организациями вроде МОПРа и Осоавиахима, работали в области культуры, образования, науки, оставив заметный след в истории своей новой родины (так называемый финский период истории Карелии, 1920–1935 гг.)[81]. Многие становились кадровыми военными – значительную часть рядового состава и почти весь офицерский корпус Карельской егерской бригады (национальных войск республики) составляли военнослужащие финской национальности.
Таким образом, своеобразие этнической и политической ситуации в Советской Карелии в 1920-е – начале 1930-х гг. заключалось в том, что у руля в республике с русским и карельским населением (причем карелы даже не составляли большинства, хотя и дали название автономии) находилась небольшая группа финнов-политэмигрантов, которые сыграли ключевую роль в строительстве национальной карельской автономии. Подобная ситуация могла сохраняться только при условии полного одобрения политики красных финнов в республике со стороны руководства страны. Как только отношение московских властей к приграничной автономии и деятельности правительства Гюллинга изменилось, пришел конец финскому периоду в истории Карелии.
Глава 2
Переселенческая политика советской власти и правительства АКССР
Особенности иммиграционной политики советской власти
Для России явление иммиграции уходит своими корнями в глубокое прошлое. Несмотря на многочисленное население, в стране всегда ощущался дефицит рабочих рук. Для амбициозных планов российских правителей часто не хватало квалифицированных специалистов, а обширные необжитые районы испытывали недостаток даже в неквалифицированных работниках. Обе эти проблемы старались решить за счет привлечения иностранцев еще со времен Ивана Грозного – первые Иноземные слободы (места поселения иностранцев в русских городах) появились в России в XVI в. При Петре I приток иностранцев в страну существенно возрос, а при Екатерине II началась широкая колонизация европейцами (прежде всего немцами) пустовавших земель Поволжья и Причерноморья[82]. Столь же масштабной была и экономическая миграция в приграничные районы Российской империи во второй половине XIX в., в первую очередь корейцев, китайцев и финнов[83]. Колонисты и переселенцы получали значительные льготы от правительства для освоения новых земель, включая освобождение от воинской повинности, право не платить налоги в течение длительного времени и др.
Перед советской властью также довольно быстро встала проблема формирования собственной иммиграционной политики. Еще в годы Гражданской войны во многих западных странах началось движение в поддержку «республики рабочих и крестьян». Нередко на митингах солидарности рабочие объявляли о своем желании отправиться в страну советов строить новую жизнь. Во многих случаях такие резолюции принимались во время забастовок, чтобы лишний раз припугнуть работодателей радикализмом. Однако было много и тех, кто действительно желал переселиться в Советскую Россию, в частности в Германии, которая в начале 1920-х гг. переживала тяжелый экономический кризис. О своем намерении ехать в Советскую Россию заявили тысячи немцев, а многие отправлялись в путь безо всякого разрешения с германской или советской стороны[84].
76
Подсчитано по: Перепись населения АКССР 1933 г. Вып. 3. Б.м.: Изд. УНХУ АКССР, 1935. С. 16–17.
77
Подсчитано по: Всесоюзная перепись населения 1926. М., 1928. Т. 1. С. 178–181.
78
Подсчитано по: АКССР. Статистический обзор 1923-24. Петрозаводск: Изд. Стат. упр. АКССР, 1925. С. 11–12; Статистический обзор 1925 и 1926 гг. Петрозаводск: Изд. Стат. упр. АКССР, 1927. С. 8–9; АКССР. Ежегодник 1929. Петрозаводск: Изд. Стат. упр., 1931. С. 18–19.
79
Подсчитано по: Ровио Г. Основные моменты в работе Карельской организации ВКП(б) // Десять лет Советской Карелии. 1920–1930. Петрозаводск: Изд. ЦИК АКССР, 1930. С. 92 (таблица).
80
Такала И. Р. Финны в Карелии и в России. С. 28.
81
Подробнее о становлении карельской автономии и роли финнов в развитии республики см.: Левкоев А. А. Финляндская коммунистическая эмиграция и образование карельской автономии в составе РСФСР (1918–1923) // Общественно-политическая история Карелии XX века. Петрозаводск: КарНЦ РА, 1995. С. 24–50; Kangaspuro M. Neuvosto-Karjalan taistelu itsehallinnosta. Nationalismi ja suomalaiset punaiset Neuvostoliiton vallankäytössä 1920–1939. Helsinki: SKS, 2000; Такала И. Р. Финны в Карелии и в России. История возникновения и гибели диаспоры. СПб.: Нева, 2002; Baron N. Soviet Karelia. Politics, planning and terror in Stalin’s Russia, 1920–1939. London; New York: Routledge, 2007; Такала И. Национальное строительство или политический проект? Финский фактор в становлении карельской автономии // Проникновение и применение дискурса национальности в России и СССР в конце XVIII – первой половине XX в. / Ред. И. Яатс, Э. Таммиксаар. Тарту: Эстонский национальный музей, 2011. С. 125–148.
82
Bartlett R.P. Human Capitaclass="underline" The Settlement of Foreigners in Russia, 17621804. Cambridge: Cambridge University Press, 1979.
83
Поскольку Финляндия входила в состав Российской империи на особых правах как Великое Княжество (некоторые юристы даже трактовали ее статус как личную унию под властью династии Романовых), иммиграция из Финляндии в российские губернии регулировалась тем же законодательством, что и иммиграция иностранных подданных.
84
Тарле Г. Я. Друзья страны советов: Участие зарубежных трудящихся в восстановлении народного хозяйства СССР в 1920–1925 гг. М.: Наука, 1966. С. 32–50; Sammartino A. H. The Impossible Border: Germany and the East, 19141922. Ithaca: Cornell University Press, 2010. P. 71–72.