Однажды, в галактике Альдазар

Лёха скривился. Больной эстет Эласто, как ни крути, всегда предъявлял очень высокие требование ко внешности всех без исключения своих кукол. Политика генетического совершенства, будь она неладна. И плевать, что у этого конкретного “генетического совершенства” в теле живёт симбиотический организм, созданный на основе грёбаных амо, разумных инопланетян с анатомией настолько альтернативной, что человеческие учёные долго отказывались верить в существование такой прелести. Лёху каждый раз передёргивало, когда он думал об этом. Какое всё же счастье, что, создавая его, учёные ещё не упоролись до такой степени! Никаких плюх и апгрейдов не захочешь, зная, что в твоём организме прячется нечто подобное.

— В центре мне поручили пообщаться со всем персоналом, — вещал между тем Эйм. — И я бы предпочёл начать, пожалуй, с этого маразматичного дедка, чтобы потом не тратить на него время. Умные люди найдут, чем заняться, верно?

Умный человек Боря радостно закивал. Потом потряс головой.

— Извините, а из какого вы, говорите, центра? — в голосе засквозила неуверенность.

— Общегалактического центра самых важных галстуков, — сказал Эйм серьёзно, неотрывно глядя на Борю.

Блин, эта тварь умеет шутить. Вот уж внезапно!

Дезориентированный парень заморгал, пытаясь продраться сквозь туман пси-пелены. Не получилось.

— А… Да, верно. Галстуки!

Лёха закатил глаза.

“Этот гуманоид опасен, — просигналил собутыльник. — Ты точно уверен, что обязан драться с ним за территорию?”

“Тоже задаюсь этим вопросом”, — ответил Лёха.

На самом деле, он действительно просчитывал ситуацию.

Эйм сильнее, быстрей и выносливей. Он не перепутает Ал-44 ни с кем и уже наверняка нацелился на его эмоциональный фон. Эти твари не зря считаются, помимо всего прочего, лучшими гончими.

Проклятая альданская кукла…

Лёха постарался максимально выровнять эмоциональный фон.

“Я ухожу, — сказал он собутыльнику. — Тебе тоже лучше тут не задерживаться.”

“Да, — с сожалением согласился собутыльник, — мой внутренний сканер определяет эту форму жизни, как хищную. И потенциально способную меня съесть.”

“Уж поверь, он кого угодно потенциально способен съесть. Ну, почти. Так что лучше ныряй.”

“Будь осторожен” — пожелал собутыльник, стёк на пол и ходко уполз в сторону балкона. Метеостанция находилась на небольшом острове, и собутыльнику достаточно было просто просочиться сквозь перила, чтобы оказаться дома.

Лёха бы тоже так хотел. Но хрен там: не все моллюски одинаково полезны. И на берегу они, конечно, милые и цивилизованные, но в воде… Проще говоря, купание в местных морях нужно оставить на крайний случай.

Пока Лёха быстрыми, чёткими движениями доставал свой тревожный рюкзак, Боря явно вознамерился получить премию Дарвина.

— …По крайней мере, это не амо, — заявил он. — Вот уж с кем, на мой взгляд, нет смысла устанавливать никаких контактов. Кто бы там что ни говорил, а эти существа по определению не могут быть разумными.