Электронная книга - «Между двумя мирами». Краткое содержание книги:
— И в чем будет заключатся моя миссия в Курландию? Вед я туда буду направлен?
— Туда, — я кивнул. — Ты поедешь Анну Иоановну арестовывать, — я радостно улыбнулся, глядя на его ошарашенное лицо. — Твое дело, Андрей Иванович, будет состоять в том, чтобы навести во дворце герцогини побольше шороха и вернуться оттуда живым. Да, еще надобно будет точно узнать, кто на сей раз греет ее простыни.
— И всо? — Остерман нахмурился, шевеля губами, словно что-то просчитывая про себя.
— И все, — я перестал улыбаться, глядя на этот раз жестко. Про Волконского я тебе говорить не буду, не нужно тебе про князя пока знать. Хотя, может так случиться, что вам на пару придется к границе с Россией пробиваться. — Заметь, Андрей Иванович, возвращая тебя на службу, я не отнимаю то небольшое дельце, что ты хочешь организовать, и даже буду в нем всячески способствовать.
На этот раз он смотрел на меня гораздо дольше, и наконец произнес.
— Я еше раз ошибся, думая, что тобой кто-то руководит, государ, Петр Алексеевич. Я согласен вернутся на службу и начат ее с самых низов.
— Ну вот и отлично, все детали тебе, Андрей Иванович, твой тезка расскажет. Тебе сейчас с ним работать придется. Надеюсь, зла на него ты за свое заточение не держишь, Ушаков всего лишь свою работу выполнял. — Он понял, что аудиенция закончена. Встал и пошел к двери, а я никак не мог обнаружить у него признаков того самого ревматизма, который мучил Остермана еще совсем недавно по каждому удобному случаю. — Да и еще, Андрей Иванович, — он обернулся, когда уже стоял возле гвардейца, который на всей протяженности нашей беседы притворялся слепо-глухо-немым. — Вы не знаете хорошего мастера по различным шифрам?
— Знаю, — Остерман пожал плечами. — И ты, государ, Петр Алексеевич, тоже знал бы, если бы проявлял хот малэйшее усердие в учении.
— Не увлекайся, Андрей Иванович, — помимо моей воли в голосе прозвучала неприкрытая угроза.
— Христиан Голдбах, твой учитель математических наук, государ, — Остерман не был бы Остерманом, если бы угрозу не почувствовал, и не принял во внимание. — Он сейчас в Москве, насколко я знаю. Наверное, думает, что государ одумается, и продолжит обучение. Хотя, я уже вижу, что учит, тебя, государ, уже нечему. — Дверь на этот раз за ним закрылась, а я все еще смотрел в ту сторону, не понимая, как я сам про Христиана Гольдбаха не додумался?
Глава 4
Задрав голову, я смотрел вверх, где в корзине воздушного шара подпоручик вновь созданного воздушного полка Головкин отрабатывал передачу сообщения при помощи горящих светильников, стекла которых были выкрашены в разные цвета, в основном красный и зеленый. Нужно было понять, какой именно цвет лучше будет виден на расстояние. Сегодня был юбилейный десятый раз, когда на шаре в небо поднимался человек, потому что до того момента, как я жестко наехал на Эйлера, он гонял свое изобретение порожняком, корзина была в большинстве случаев пустой, максимум с какой-нибудь бедной собачкой, которая изгаживала ее во время своего полета так, словно у нее был месячный запор и тут его прорвало.
За спиной раздался стук копыт, и буквально через минуту ко мне подбежал запыхавшийся Репнин, успевший спешиться и передать поводья кому-то из гвардейцев.
— Сколько? — я покосился на него, и снова посмотрел на шар и человека в корзине, машущего фонарями в определенной последовательности. Здесь внизу было жарко, настолько, что я стянул камзол и стоял в одной шелковой рубашке, позволяя легкому ветерку охлаждать разгоряченное тело. Там же наверху было не в пример холодно, и Головкин, застегнутый на все пуговицы, стоял поближе к горелке, ловя исходящее от нее тепло.
— Почитай две с половиной тыщи саженей, — Репнин тоже задрал голову. — Но это с сосны да с помощью трубы. Просто глазом — меньше.
— А цвета?
— Да одинаково оба моргают.
— Пойдет, — я отвел руку от глаз и посмотрел на часы, по которым засекал время, что Головкин уже находился в воздухе. Это была полностью моя стихия — эксперимент, и я ожидал от него хороших результатов, потому что все расчеты указывали на то, что результаты должны быть хорошими.
— Думаешь, эти штуки сработают, государь, Петр Алексеевич? — Репнин продолжал смотреть на Головкина, который с земли выглядел карликом, а фонари в его руках светлячками, потешно кружащимися в воздухе, исполняя свой особый, ритуальный танец.
— Должны сработать, Юра, просто обязаны сработать, иначе, зачем мы все это затеваем?
Эйлер сидел рядом с тем местом, откуда я наблюдал за полетом, за столом, который притащил на это поле, и что-то яростно писал, да так, что брызги чернил разлетались во все стороны. Я подошел к нему и едва успел уклониться от очередной летящей в меня капли, которая испортила бы белоснежную рубашку так, что пришлось бы выбрасывать. Поднеся кулак ко рту, я негромко кашлянул, чтобы привлечь внимание отца-основателя воздухоплаванья, и, когда он встрепенулся, глядя на меня шальным взглядом, произнес.