Золотой исток

— Припугнуть угланов… Костер-то их?

— Пугал…

Старик сел к Якову.

— Неужто с угланами не справимся… Ты меня слушай, простая душа. Медведь живет силой, а человек хитростью.

Не ждал ничего доброго от старика Яков, но слушал, не перебивал… Может, Никифор и вправду одолеет ребят хитростью, спасет для него жилу… Тридцать лет он искал ее. Тридцать лет — срок немалый. Добрые люди детей вырастили и женили…

— Торопиться нам некуда вроде, — шептал старик. — Ночь целая впереди. Послушаем ребяток… Узнаем, куда они путь держат.

— На Сорочий Ручей идут… Чего узнавать!

— Идут, говоришь… Думают они идти, а пока сидят у костра и дрожат от страха. Тайга-то не дом родной… До Сорочьего Ручья еще десять верст. Глухомань кругом, тишина…

— Говори прямо, чего задумал?

— Послушать хочу ребяток. Поглядеть на них, что за звери такие.

— Ребята как ребята.

— Будто и так… А ты вроде и струсил, прибежал ко мне от деток спасаться.

— Хватит тебе, пошли. — Яков встал. — Иди тихо за мной. Ребята пуганые, опасаются.

— Шагай. Подо мной и вица не треснет.

Белеющий в темноте огонь вздрагивал и качался. Не доходя саженей пяти до кустов, они сошли с тропы и стали обходить костер с подветренной стороны. В кустах было темнее, чем на открытой гари. Яков шел осторожно, вытянув вперед руки и щупая ногами землю. Никифор двигался за ним неслышно, как мышь.

— Ловкий старик, — подумал о нем Яков. — На зверя не хаживал, а скрадывать научился.

До костра оставалось еще сажени три, но идти дальше было уже нельзя, кончились кусты. Ребята развели огонь в центре небольшой круглой полянки… Никифор было пополз вперед, поднимая ружье над травой, но Яков схватил его за ноги, затащил обратно в кусты и пригрозил:

— Башку расшибу!

— Охо-хо, — вздохнул старик, устраиваясь рядом. — Сколько хлопот сами себе выдумали. А дело — то проще простого… Кончить ребят одним разом и живи спокойно.

Шумела речка, и шум ее похож был на заунывный звон осенних шмелей. Зато комаров не слышно, но старик по привычке хлопал себя по шее и по лбу… Яков глядел на ребят, как на старых знакомых. Они суетились у костра, подтаскивали дрова, ворошили огонь. На полянку падали огромные качающиеся тени и тянулись к ним. Яков отползал, тени казались ему живыми.

Ребята стаскивали к костру дрова. Трое легли, а четвертый, стоя на коленях, выгребал палкой угли.

— Ваня… Давай рассказывай.

— Сейчас. Только чайник поставлю, — ответил стоящий на коленях парень.

Он поставил на угли чайник и сел. Двое подсели к нему, слушать. Яков узнал их: и самого маленького и длинного — караульщика. Четвертого не было видно — он лежал за костром.

— Ночью дело было, начал рассказывать парень. — Осенью… Красные разведчики заглянули в окно, а в избе белые офицеры, все пьяные, нашего красноармейца допрашивают. Кричат на него: «Где твои товарищи!?» — и наганом грозят. А красноармеец смеется и говорит им: «Дураки вы и больше ничего. Разве я своих выдам…»