Сюрприз в рыжем портфеле
- Автор: Егоров Борис Андрианович
- Год: 1982
- Язык: русский
- Год: Советский писатель
- Жанр: Юмористическая проза
Электронная книга - «Сюрприз в рыжем портфеле». Краткое содержание книги:
В издательстве «Советский писатель» вышли его книги: «Капля внимания», «Происшествий не случилось», «Маски», «Ангел в командировке».
Работы Б. Егорова были высоко оценены критикой и отмечались премиями «Литературной газеты», Союза журналистов СССР. Он — лауреат Международного конкурса юмористического рассказа имени Алеко (Болгария).
В настоящий сборник входят три повести: «Сюрприз в рыжем портфеле», «Пирамида Хеопса», «Письма Сынулина», сюжетной линией которых является деятельность вымышленного учреждения УКСУС, а также рассказы и фельетоны.
Естественно, в сборнике собраны самые удачные, самые веселые рассказы и фельетоны, прошедшие проверку временем, получившие высокие оценки и отклики читателей и критики.
— С чего бы это?
— Как? — удивилась Люся-Мила. — Ты не знаешь, что Оглоблину посылают в колхоз?
— Первый раз слышу…
— Эх ты, рыжий, ты всегда обо всем узнаешь последним.
— Оглоблину в колхоз? Ай-яй-яй! Почему же именно ее?
— Не только ее. Ферзухина тоже и еще кого-то…
— А кто же этот «космонавт-три»?
— Никому не известно.
— Тем более будет интересно завтра. Соберутся Ферзухин, Гречишникова, Свинцовский, причем не один — с супругой. Тебе известно, кто она? Директор «Фивопроса»… Фигура! В общем, люди будут любопытные. Для полноты компании только Нолика не хватает…
— Не говори про Нолика. Это больной вопрос в нашей семье: его жена учит литературе моего младшего братца. Федька больше тройки у нее никогда не получает.
— Не в сестру, значит, пошел, — заключил Костя. — Сестра — отличница-заочница. Экзамены сдает с ходу…
— Костя, не делай мне комплиментов…
— Милочка, не могу. Знаешь, что сказал на этот счет один великий француз? «Комплимент — это поцелуй через вуаль».
— Без вуали у тебя лучше получается.
Ромашкин притих. После Люсиной реплики лучше всего было помолчать. В такие многозначительные паузы влюбленные всегда что-то вспоминают, причем мысль их работает абсолютно синхронно.
…Вот газетный киоск на Поперечной: около него произошло их первое свидание. Костя пришел на пятнадцать минут раньше, а Люся-Мила на сорок пять — позже. Надо же такому случиться: на середине пути она попала под дождь — и прическа, на которую было убито столько времени и стараний, рухнула. Пришлось возвращаться домой.
А вот телефонная будка, отсюда Костя звонил однажды Люсе-Миле домой. Аппарат был неисправен, договаривающиеся стороны друг друга не поняли и явились в разные пункты: Люся-Мила к театру, а Костя — к краеведческому музею. Так и простоял он около мортир царя Гороха битый час.
По вине нерадивых работников связи встреча не произошла. Но эта тяжелая потеря в последующее время была энергично наверстана. И по времени, и по километрам. Да, по километрам! Любовь имеет и линейное измерение. Если влюбленные много раз исколесили город и окраины при лунном освещении, если в лирических беседах и томном молчании они преодолели несметное количество километров парковых аллей — можно сказать в прямом и фигуральном смысле: они прошли большой путь.
Финиш наступает в загсе.
Заявку на финиш Костя и Люся-Мила уже сделали, так что километров осталось не много. Может быть, сто, а может, и меньше.
— Ну, вот мы и дома, — сказала Люся-Мила.
— До скорого!
Костя обнял Люсю-Милу, но она осторожно отвела его руки.
— Ты не спешишь? Тогда заходи. Должна же я угостить тебя морсом.
Люсиной мамы дома не было, у окна спиной к двери сидел Федя. Услышав голоса вошедших, он даже не обернулся.
— Федя, скажи хоть «здрасьте»!
— Здрасьте, — механически повторил Федя, по-прежнему глядя в окно.
— У тебя неприятности?
— Вроде.
— Вроде или точно?
— Точно.
— С литературой?
— Допустим.
— Допустим или на самом деле?
Федя резко повернулся и, сильно жестикулируя, как это делают вспыльчивые подростки, сказал:
— Ну что вы все ко мне пристали? В школе допрашивают, дома допрашивают…
— Умерь пыл, студент. Возьми себя в руки и скажи, что произошло.
Федя фыркнул и снова стал смотреть в окно. Но после некоторой паузы все же ответил:
— Что произошло? Что произошло? А то, что Нолик сегодня мне двойку закатила. За Онегина.
В разговор вмешался Костя:
— Двойка за Онегина — это, конечно, нехорошо. А ты, Федя, по-честному, читал?
— Что?
— «Евгения Онегина»…
Федя снова вспыхнул:
— Конечно, читал. Но лучше бы, если бы не читал. Тогда бы я не стал с ней спорить.
— А ты любишь литературу?
— Книги — да, литературу — нет…
— Это какую же литературу?
— Школьный предмет.
— Ага, понятно, — сказал Костя. — А о чем же ты спорил с учительницей?
— Я сказал, что Онегин человек исключительный, а она говорит: «Неправильно, — типичный. Типичный русский дворянин!» Я сказал, что Онегин был образованный человек, а она отвечает: «Нет, его обучали всему шутя»… Тогда я говорю, что если так, то и сам Пушкин был малообразованный: «Мы все учились понемногу, чему-нибудь и как-нибудь». Кто — мы? Значит, и себя Пушкин причислял ко всем?