Пять миль [ЛП]

Глупая я. Иногда я просто не могу ничего с собой поделать, когда рядом с этим человеком.

Он делает глоток из бутылки и ставит ее на тумбочку, скрестив руки на голой груди. Капельки воды все еще держатся на его татуированной груди, а с его мокрых волос капает вода каждые несколько секунд.

— Я сказал, что ты можешь ее открыть? — настойчиво спрашивает он.

Я качаю головой.

— Так какого хрена ты ее открыла?

Я пожимаю плечами.

— Прости. Я не думала, что ты будешь возражать. Я так волнуюсь из-за прошлой ночи. Я просто хотела снять напряжение.

Он делает еще глоток и на этот раз с такой силой ставит бутылку обратно на тумбочку, что я удивляюсь, как она не разбилась.

— Эта бутылка была особенной, — говорит он.

Я ничего не говорю.

— Ты считаешь себя какой-то особенной?

Мысль о том, что я для него всего лишь очередная шлюха, не приходила мне в голову, особенно после того, как он застрелил бедного ребенка, чтобы произвести на меня впечатление. Я просто предполагала, что он видит в Сэмми нечто уникальное, что-то, что напоминает ему о прошлой любви и похоти, что-то, что можно вылепить и с чем можно поиграть. Мне никогда не приходило в голову, что ему может быть абсолютно все равно.

— Ну, ты для меня особенный, — говорю я, присаживаясь на край кровати и проводя пальцами по его руке.

Он смотрит на мою руку, как на дохлого таракана, и я медленно убираю ее, позволяя ей упасть на бок.

— Встань на колени, — приказывает он. — Лицом к гребаной стене.

Я делаю, как он говорит. Он задирает мою юбку, собирая ее вокруг моих бедер. Он отодвигает мои трусики в сторону и медленно вводит в меня палец. Я вздрагиваю от его грубых, доминирующих прикосновений.

— Ты ведь знаешь, что ты здесь только для того, чтобы я использовал тебя, верно? — Он продолжает вводить и выводить палец, добавляя два, а затем три пальца, так что я растягиваюсь и наполняюсь им.

Когда я не отвечаю достаточно быстро, он протягивает свободную руку и сильно щиплет мой клитор, посылая нити боли через меня.

— Знаешь?

— Д-да, — хнычу я, задыхаясь от внезапного перехода от удовольствия к боли. Я уже должна была привыкнуть к этому - это фирменный прием Дорнана, но я все еще совершенно не готова к его уровню разврата.

— А когда я закончу с тобой, я отброшу тебя в сторону, как кусок гребаного мусора.

Он продолжает трахать меня пальцами, теперь уже более грубо, его другая рука крутит один из моих сосков. Я дрожу в предвкушении, когда он убирает пальцы, и громко стону, когда он заменяет их своим членом, вколачивая его в меня так сильно и так мощно, как только может. Он кладет свою влажную руку - ту, что была внутри меня, - мне на бедро.