Пять миль [ЛП]

Дорнан рычит.

— Почему ты не пришла и не позвала меня?

Я смотрю на пол. Хороший вопрос, засранец.

— Он не позволил мне уйти, — отвечаю я. — Мне было страшно. Я не хотела его злить.

Он склоняется надо мной на кровати, его большое тело заслоняет мое. Я отгоняю воспоминания о том, как шесть лет назад меня прижали к полу, когда я кричала, но страх все еще остается реальным и живым существом внутри меня, заставляя меня дрожать под его весом.

— Я не знала, что делать, — умоляю я, широко раскрыв глаза. Он издает низкий рык, когда одна горячая рука обхватывает мое горло, слегка сжимая его, и которая сжимается все туже и туже, пока я не перестаю дышать и вижу звезды перед собой.

Что-то меняется в его выражении лица. Возможно, это тот факт, что он видит, что я теряю сознание, потому что он послабляет свою хватку и выпрямляется, разочарование видно на его лице, когда он расхаживает по маленькой комнате.

— Расскажи мне, что именно произошло, — говорит он. — С того момента, как ты вошла в его комнату, и до того момента, как ты вышла. И Сэмми?

Его лицо ужасает.

— Если ты мне солжешь? В следующий раз я не отпущу. В следующий раз я буду сжимать тебя, пока твоя гребаная шея не сломается в моих руках.

Я не сомневаюсь в нем, и мне еще раз напоминают об опасной игре, в которую я здесь играю. Как русская рулетка, только патронов в пистолете больше, и я - девушка, которая держит пистолет у своей головы, отчаянно надеясь услышать пустой щелчок каждый раз, когда я нажимаю на курок, вместо того, чтобы мои мозги брызнули на стену позади меня.

Я рассказываю ему историю, и это именно история, потому что все это неправда. Конечно, я добавляю части о таблетках и потерявших сознание девушках, но на этом моя правда заканчивается.

— Макси был так зол, когда они обе потеряли сознание, — закончила я, после того как говорила и говорила, пока он ходил по комнате. — Он хотел, чтобы я осталась, потому что они не просыпались. Он кричал, у него шла кровь из носа, и он заставил меня нюхать кокаин! — Слова вылетают у меня изо рта, и я думаю, что он, должно быть, купился на мое выступление, потому что его руки больше не обвивают мою шею.

И все же.

— Как кто-то может заставить тебя нюхать кокаин? — спрашивает Дорнан.

Я смотрю в его черные глаза, эмоции во мне борются. Мстительная гордость воюет со страхом внутри меня.

— Они зажимают твой рот и заставляют тебя вдыхать через нос, — говорю я в пустоту, а в голове всплывают воспоминания о том, как я сама проделала это с Макси.

— Он был таким сильным, — добавляю я, понимая, что сейчас выгляжу слабой и уставшей. — Не таким сильным, как ты, Дорнан. Но все равно слишком силен, чтобы я могла его остановить.

Дорнан поворачивается и бьет зеркало в полный рост, висящее на стене рядом с кроватью, осколки стекла падают на пол, заставляя меня вздрогнуть.

— Если эти колумбийцы действительно пытаются начать войну, — мрачно говорит он, — То они чертовски долго бездействовали.

Я смотрю вниз на разбитое зеркало и кровь, капающую с его костяшек пальцев, и отвечаю ему: