Евгений, Джек, Женечка

— Новые хозяева ничего не поменяли в доме. Я прямо сейчас готова подписать договор покупки и перевести всю сумму махом.

— Ярослава Валентиновна, а вы не думали, что в доме все же что-то не так? Вы бы поспрашивали соседей. Может, они знают, почему Лисицыны спешат избавиться от только что приобретённой дачи? Уверяю вас, дом никуда не убежит. Сейчас рынок мёртвый.

Да что ж такое? Профессионализм риэлтора разве не в том, чтобы втюхать покупателю любые гнилые доски?! Особенно в кризис. У меня тоже кризис. Личного плана. Я уже неделю, как свободная женщина. И мне нужна крыша над головой!

— Понимаете, — продолжала тетка говорить со мной, как с умалишенной. — Люди с бухты-барахты не продают дачу через два года за полцены.

Она сделала умное лицо. Я — тоже.

— Я думаю, в нашей стране что-то не так, а не в доме. Я очень расстроилась, когда родители продали нашу старую дачу, и теперь я хочу вернуться в детство. А это единственный приличный дом на продажу в нашем садоводстве. Понимаете?

— Надеюсь, и вы понимаете все риски?

— Не волнуйтесь. И, пожалуйста, оформите сделку как можно быстрее.

Пока я не передумала. Дайте мне эту чёртову дачу! Дайте обмануть себя, что это тот самый дом, который построил Джек… Для меня.

— Что мне нужно подписать?

— Потребуется подпись и вашего мужа.

— У меня нет мужа. Я в разводе.

И все же я позвонила Владу, чтобы сообщить про покупку. Он сухо сказал, что очень за меня рад и пришел домой довольно поздно, хотя не думаю, что из-за новой дачи, пусть даже она подчеркнула нашу с ним раздельную жизнь. Больше я про дачу никому не сказала. Вообще поняла, что в моменты, когда не с кем поговорить, есть зеркало. Даже если оно — нетронутая гладь остывшего чая. Лицо в нем вытянутое от любопытства, а что будет дальше? Дальше будет только хуже… Хотя и кажется, что хуже уже некуда. Надо полностью умереть, чтобы воскреснуть. И покупка дома, который построил Джек, обязана мне в этом помочь.