Тринадцатый апостол. Том II

— Читаю… — вздохнул я, аккуратно перелистывая книгу мертвых. Все-таки это исторический раритет, дошедший до ученых будущего в очень усеченном виде — Врага надо знать в лицо.

— Марк, ты ведь вылечил меня, да?! — решается Сенека — Я не мог ошибиться! Ты не поверишь, но когда я прокашлялся, то впервые за долгое время смог вздохнуть полной грудью. Это просто чудо: я дышу, как все нормальные люди! Тебе, здоровому человеку, никогда не понять этого счастья… — он запнулся, украдкой вытер глаза от набежавших слез, и потом, помолчав, продолжил — Всю жизнь меня окружали лекари, но они могли лишь на время облегчить мои страдания. А порой это было совершенно невыносимо. Признаюсь — часто я даже подумывал о самоубийстве, не желая влачить жизнь калеки.

— Луций, никогда не смей думать о самоубийстве! Никогда. Это самый страшный грех. Потому что Бог дает нам страдания и испытания не для того, чтобы мы трусливо бежали от них. И эта тяжелая ноша, что нам дается, всегда по силам человеку, поверь. Просто мы сами до конца не осознаем всей силы своего духа и своей человеческой стойкости.

Сенека встал и с достоинством мне поклонился

— Благодарю тебя, Марк Луций Юлий! Отныне и до конца жизни я твой вечный должник.

— Простого человеческого “спасибо” мне вполне достаточно, Луций. А благодарить ты должен нашего Бога, который дал мне силу исцелять. Значит, он решил, что чаша твоих телесных страданий испита до дна. Но помни: отныне твоим образом жизни должна стать разумная умеренность во всем — это залог и телесного здоровья, и душевного. Забудешь это, сорвешься — и твоя болезнь может в любой момент вернуться.

Стремясь закончить разговор, который смущает нас обоих, я делаю попытку отвлечь внимание стоика от вынесения мне торжественных благодарностей

— О, смотри, Луций, уже Нил!

Канал и правда, закончился. Теперь мы вышли в широкий приток Великой реки. Только тут я понял, насколько густо населен Египет. Понятно, что вся жизнь древней провинции сосредоточена вокруг Нила-кормильца, но сейчас я видел, что берега реки буквально пронизаны бесчисленными искусственными протоками. Тут и там на возвышенностях стояли небольшие деревни. Тысячи грузовых и рыбацких лодок сновали по Нилу. Нас приветствовали белозубыми улыбками, рыбаки предлагали купить свой улов.

Разглядывая проплывающий мимо Египет, я начал понимал, насколько ничтожна здесь власть римлян. Просто в силу нашей малочисленности. Всего-то один легион. Египтяне провожали нас взглядами и снова занимались своими делами. Казалось, что им вообще нет никакого дела до нас. Куда и зачем направляются вверх по Нилу римские триеры, их как-то мало интересовало. Люди жили своей обычной жизнью, которая мало изменилась здесь за века и тысячелетия. Если только власть жрецов несколько ослабла.

Триеры шли на веслах, но против течения, и с попутным ветром тоже была напряженка — ставить паруса даже не было смысла. По моим прикидкам скорость наша была не больше 6 узлов — т. е. от силы километров десять в час. Но это все равно не сопоставимо со скоростью легиона, передвигающегося пешком в полном боевом снаряжении. Расстояние, которое пеший легионер преодолевает за день, мы успевали пройти за три-четыре часа. И это, конечно, радовало. Еще бы жаркое солнце не палило так нещадно, и слепни не кусались, вообще было бы все прекрасно.