Тринадцатый апостол. Том II

Гай Галерий, на великолепном белом скакуне внимательно следил за порядком при погрузке. Рядом нетерпеливо пританцовывал конь легата III Киренаикского — Максимуса Касия. Грузный, седоватый мужчина уверенно удерживал бока своего резвого скакуна коленями, попутно размахивая руками и что-то втолковывая Гаю.

— А где Понтий? — я подошел к начальству, снимая на ходу шлем и вытирая пот со лба. С самого утра уже прилично жарило, и мне оставалось только радоваться, что в Мемфис мы поплывем, а не попремся пехом по пустыне.

— Выпросил у меня аллу конницы — Галерий тоже обмахнулся шейным платком, как веером, и глотнул, судя по запаху, разведенного вина из фляжки — сказал, что ему нужно срочно опробовать какое-то новое снаряжение для лошадей.

Ага… Пилат все-таки решил привезти Тиберию стремена. А заодно видимо, и тяжелую конницу. Похоже, зерна моих советов упали на подготовленную почву.

— Кто этот наглый дупликарий? — мрачно спросил Касий, уставившись на меня — и почему он с тобой разговаривает, как с равным?

Гай Галлерий наклонился к легату, начал ему что-то тихо объяснять. Я услышал только “примас” и “…из рода Юлиев”. Но взгляд Касия сразу потеплел.

— Так это твои парни, взяли штурмом иудейский Храм?

— Мои — кивнул я легату, оборачиваясь к центурии Лонгина. Ее Пилат выделил то ли мне в подчинение, то ли в личную охрану, наверное, беречь особо ценного легионера.

— О, Корнелия… Клавдия! Мое почтение! — Гай спешился, кинул поводья рабу и подошел к появившейся на пристани гексафоре — носилкам, которые несли шесть лектикариев, три спереди и три сзади. В гексафоре вольготно возлежали на подушках принаряженные дочка и жена Пилата — Вы знакомы с нашим доблестным Максимусом?

Началось взаимное расшаркивание, поклоны и комплименты. Легат “бил копытом”, жадно пожирая взглядом юную Корнелию, но та стреляла глазками исключительно в мою сторону. И я уже не знал, куда деваться от неловкости, вызванной повышенным вниманием девушки.

Спас меня запыхавшийся Сенека, который прискакал на взмыленной лошади.

— Уф-ф, еле успел! — философ слез с коня, поклонился дамам и командирам. Но подходить к ним не стал, сразу же вытащил из седельной сумки толстую, потемневшую от времени книгу, сшитую из плотных листов папируса. Гордо протянул ее мне:

— Держи! Всю ночь с Филоном искали ее в библиотеке. Ты же говорил, что знаешь древние языки.

— Что это? — я протянул руку к книге, но тут же отдернул, почувствовав, как тревожно зазвучало в голове Слово. Над книгой взвилось темное пыльное облачко, но видел его, похоже только я. Так вот что мешало нам с Матфеем в библиотеке!