Рождественское одеяло [ЛП]

Когда мои глаза встретились с глазами Ривера, он смотрел на меня остекленевшим взглядом. Его адамово яблоко тяжело дернулось в горле.

Затем мужчина резко встал.

— Я иду спать.

Я моргнула, открыв рот, и тоже вскочила на ноги.

— Подожди, — начала я, но когда он повернулся и посмотрел на меня, обнаружила, что не знаю, что еще сказать. Не могла утверждать, что было рано, так как было уже далеко за десять, и если я что-то и знала о Ривере, так это то, что он рано вставал. И я не могла попросить его остаться и помочь мне украшать елку, зная, что это было последнее, что он хотел сделать.

Но я хотела, чтобы он остался.

Просто не могла понять, почему.

— Ты можешь занять кровать, — сказал он, когда я промолчала. — Я лягу на диване.

— Ты не обязан этого делать.

— Я не позволю тебе спать на диване, Элиза.

Я сглотнула, кивая.

— Ладно. Спасибо. — Затем закусила губу, оглядываясь на открытые коробки, Рождественское одеяло наполовину вывалилось из большей. — Я не помешаю тебе, если задержусь еще немного? — спросила я, снова повернувшись лицом к Риверу. — Я действительно хотела бы украсить, если ты не против.

Глаза Ривера метнулись мне за спину, его челюсть снова напряглась.

— Ты же знаешь, я могу проспать даже ураган.

— Или, в данном случае, метель? — пошутила я.

Он не засмеялся.

— Давай, Лось, — сказал он, похлопывая себя по бедру. Затем его глаза встретились с моими. — Сегодня слишком холодно, чтобы выводить его на улицу, и неизвестно, смогу ли я вообще открыть дверь из-за снега прямо сейчас. Я собираюсь постелить ему в ванной какую-нибудь газету. Просто дай мне знать, если он сделает свои дела, и ты увидишь это раньше меня.

— Я могу сама все убрать, — предложила я.

— Не нужно, — сказал Ривер, поворачиваясь ко мне спиной. — Это моя собака.

Правда этого утверждения жгла, как сухой лед на влажном языке. Я смотрела, как Лось последовал за ним в ванную, и когда дверь со щелчком закрылась, я вздрогнула, как будто он захлопнул ее.

Ривер тихо приготовился ко сну — так тихо, что я даже не заметила, как он лег на диван, пока я распаковывала все вещи из двух коробок. Только когда повернулась с Рождественским одеялом, накинутым на руки, и обнаружила его лежащим там, с ногами свисающими с подлокотника с одной стороны, закрыв глаза рукой, я поняла, что он больше не в ванной.

Одеяло прикрывало его только от голеней до подмышек, а подушка, подложенная под голову, была маленькой и далеко не такой пушистой, как те две, которые он оставил для меня на кровати. Но, судя по звуку его дыхания, Ривер уже спал, и я с улыбкой вспомнила, что этот человек мог спать где и когда угодно и неважно, что происходит вокруг.