Грета Гарбо. Жизнь, рассказанная ею самой
- Автор: Гарбо Грета
- Год: 2013
- Язык: русский
- Год: Яуза-пресс
- ISBN: 978-5-9955-0578-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Грета Гарбо. Жизнь, рассказанная ею самой». Краткое содержание книги:
– Теперь имя. Густафсон не годится, это по-деревенски. – Мориц задумался, глядя на рекламу школы Жака-Далькроза в газете. – Ты знаешь, что у него настоящая фамилия Жак, а Далькроз он добавил, чтобы отличаться от другого Эмиля Жака? Далькроз – измененная фамилия его друга…
Я слушала мэтра затаив дыхание. Какая разница, что за фамилия у Эмиля Жака-Далькроза, мне его замечательная система все равно не помогла, чтобы быть пластичной и ритмичной, одного желания и системы упражнений мало, нужны способности.
А Мориц рассуждал:
– Далькроз… Галькроз… было «Г», стало «Д»…. какая разница? В данном случае никакой… Грета…
На глаза попалась другая страница, на которой объявление о выступлении известнейшей норвежской певицы Дарбо.
– Дарбо… Гарбо… Грета Гарбо!
Мерседес утверждала, что я выдумала всю эту историю с подбором нового имени, как и с подбором нового лица. Может быть, какая разница?
Но Гретой Гарбо я стала пока только на словах, нужно было еще измениться самой. Кстати, мама даже обиделась за фамилию Густафсон:
– Могла бы взять мою, я Карлсон.
Но Стиллер был категорически против:
– Фамилия должна быть международной. Дарбо тоже была Микельссон. Никаких «сонов»!
Конечно, я послушала мэтра.
Фильм приняли хорошо, мою игру не слишком. «Бледно… скучновато…». Мне было всего семнадцать, и играть взрослую графиню едва ли стоило, но у Стиллера была совсем иная задумка, кажется, он уже тогда понимал, что делать ставку на мою игру пока не стоит, лучше показать товар лицом в буквальном смысле.
Но и мое лицо его пока не слишком устраивало. А зрителям понравилось.
Ничего о своем лице тогда я не поняла, считая его просто симпатичным. Ледяная холодность и величавость была не по мне. Задумчивость – да, но не больше. Я любила и люблю одиночество, люблю думать о своем, но люблю и любила смеяться и, несмотря на застенчивость, даже строить глазки, во всяком случае, перед зеркалом или перед камерой.
Стиллер категорически требовал об этом забыть.
А еще он решил, что учебы для меня достаточно:
– Чему ты там научилась, запрокидывать голову или таращить глаза? Достаточно, отныне я буду учить тебя сам.
Мы отправились в Германию на премьеру «Саги…». Во времена немого кино все было проще, никакого дубляжа, новые субтитры и опытный тапер – и все. Там произошло то, чего ждал Стиллер. Божественное лицо… дар редкостной красоты… Я стояла перед зеркалом, пытаясь найти эту редкостную красоту.
– Чем любуешься, собой?
Я все еще страшно стеснялась Морица, потому сконфузилась от его вопроса:
– Нет…
– А зря. Помнишь, о чем я тебе говорил? Твой дар – это твое лицо. Береги его и не порть гримасами. Мне предложили снять тебя в главной роли русской дворянки, попавшей в турецкий гарем. «Одалиска из Смольного»… Сомневаюсь, что из этого что-то выйдет, потому что одалиски двигались изящней, но попробую сделать ставку на лицо. Ты рада?
Я просто взвизгнула:
– Конечно!
Главная роль русской дворянки в османском гареме не состоялась, много позже я таковую сыграла, но в лучшем варианте – дважды играла Анну Каренину, в немом и звуковом варианте. Нет, в роли не отказали, просто на фильм не нашлось денег.
Зато пригласили в UFA у Георга Пабста в «Безрадостном переулке». Мориц согласился отпустить меня на эти съемки и даже помогал. Но великому Пабсту, классику немецкого немого кино, не стоило подсказывать, он и без Морица знал, что делать. И все-таки Стиллер помогал, но мне лично. Он не вмешивался в съемки, в мою игру, хотя далеко не всем бывал доволен. Мориц делал другое: он показывал мне меня.
После стольких лет знакомства с камерой я могу утверждать (и все, кто знаком, со мной согласятся), что человек в жизни и на экране далеко не одно и то же. Есть такое чудо: чудо пленки. Лучшая театральная актриса может оказаться на пленке совсем не видной и никого не впечатлить. Даже те, кто фотогеничен и на снимках получается прекрасно, на кинопленке часто «проседают».
Этого не объяснить, это как природное изящество, пластика, красота, в конце концов, либо есть, либо нет. Такой эффект часто зовут «романом с камерой», можно всю жизнь учиться и все равно на экране не выглядеть, как нужно. Конечно, поможет оператор, осветители, разные хитрости, но бывает, когда помощь не нужна.
У меня именно такое и случилось. Да, я научилась выгодно поворачиваться к камере, научилась играть, одним взглядом, легким поворотом головы передавать бушующие внутри эмоции, всегда точно знала, что и как делать перед камерой, но сначала все же случился тот самый роман, «чудо целлулоида». И заметил этот дар именно Мориц Стиллер.