Электронная книга - «Душа неприкаянная (СИ)». Краткое содержание книги:
Иисус ушёл, когда подвернулась первая возможность. Тёплым июньским вечером ему позвонил один из тех, кого он называл нужными людьми, и сказал, что им заинтересовался некто Раймон, и очень хочет поговорить с ним завтра утром. Иисус не был знаком с этим мужиком лично, но был наслышан. Раймон — правая рука влиятельного наркобарона Лос-Анджелеса, прослыл человеком жестоким и расчётливым, но при этом все знали — он невероятно щедр. Его люди ездили на дорогих машинах, трахали дорогих баб и жили в дорогих домах в Беверли-Хиллз, Бель-Эйр и Малибу*. Это было то, о чём мечтал Иисус с самого детства, и он пошёл на встречу, надеясь, что Раймон предложит ему работу. Так и вышло. Уже на следующий день Иисус стал человеком Раймона, оставив Гектора за бортом своей жизни.
К двадцати трём годам Иисус стал главным поверенным Раймона. Он поселился в шикарном доме, ездил на желтой Chevrolet Camaro и содержал дорогую чернокожую любовницу, которая по утрам варила кофе, а ночами удивляла в постели. Но Иисусу показалось этого мало, и он попробовал взобраться выше, но сорвался.
Иисус попытался провернуть аферу за спиной босса, чтобы спихнуть того с места и занять его место, да только просчитался. В один день из человека Раймона он сделался дичью Раймона, и ему пришлось бежать. Собрав все деньги, Иисус купил билет до Каракаса и улетел ночным рейсом, а там пересел на частный самолет и скрылся в Лиме.
В Перу Иисус тут же занялся привычным для него делом: без труда нашёл нужных людей, без проблем вошёл в их бизнес, а через пару лет, организовав небольшую заварушку, стал главным наркобароном в Лиме.
Он прошёл долгий путь, начав его с грязных улиц Лос-Анджелеса, и закончив в особняке, в аристократическом районе Лимы, и за всё это время он ни разу не сталкивался с чем-то таким, что он не мог бы понять и объяснить, поэтому сейчас был зол и напуган.
Что-то пошло не так. Где-то в его чётко отлаженной схеме произошёл сбой, и Иисус понятия не имел, как его исправить. Причиной всех его проблем был человек по фамилии Шнайдер, заезжий немец и, как выяснилось, музыкант.
— Да мне глубоко насрать на то, что он мировая знаменитость, — кричал Иисус на своего помощника.
Всего их было трое: Санчо, Родригес и Алехандро. Все трое: мексиканцы, отъявленные головорезы, молодые и безбашенные кровные братья. Он подобрал их на улицах Лимы, когда они попытались обчистить его средь бела дня. В то время они называли себя «Дерзкие братья Борхес» и не лукавили. Иисусу понравилась их смелость и желание добиваться цели во что бы то ни стало, а им понравилось работать на него, потому что Иисус много платил.
Никто из них никогда не смел противоречить ему, но сегодня Алехандро взбрыкнул. Он вызвал их всех к себе в офис и приказал следить за неким Шнайдером, снимающим частный дом в районе Мирафлорез, и если они заметят, что этот хмырь как-то связан с полицией, тут же на месте прикончить его. Алехандро как-то не по-доброму посмотрел на Иисуса, нахмурил густые брови, опустил глаза и твёрдо сказал, что ни за что не станет этого делать. Братья были удивлены не меньше самого Иисуса, они испуганно переглянулись и, не сговариваясь, отступили от Алехандро на шаг.
— Что ты сказал? — переспросил Иисус и приподнялся в кресле, упёршись руками в широкий дубовый стол.
— Я не стану убивать Шнайдера, — упрямо повторил Алехандро и поднял глаза.
— Почему же? — Иисус вышел из-за стола и не спеша подошёл к наглецу, желая влепить ему хорошую пощёчину.
— Простите, босс, но он не просто какой-нибудь парень. Я знаю, о ком вы говорите, и я видел его в городе. Это барабанщик известной группы Rammstein.
— Чего? Правда? А чего ты нам не сказал? — спросил Санчо, но увидев, что Иисус повернулся к нему, тут же замолк и потупил взор.
— И что? — холодно спросил Иисус.
Он передумал бить Алехандро и вернулся в кресло. Не смотря на то, что этот сопляк дерзил ему, он говорил умные вещи. При всей своей власти и могуществе, Иисус действительно не мог безнаказанно убивать музыкантов с мировым именем, не потому, что он боялся полиции (полиция давно работала на него), а потому, что это могло привлечь лишнее внимание к его персоне и его бизнесу, а это было последним из того, что ему сейчас было нужно…
Словно прочитав его мысли, Алехандро сказал:
— Таких, как он, нельзя убивать безнаказанно.
— Да мне глубоко насрать на то, что он мировая знаменитость, — заорал Иисус и снова поднялся на ноги. Алехандро попятился к двери.
— Чего ты дёргаешься? — уже спокойно сказал Иисус и, подойдя к побелевшему от страха помощнику, похлопал того по плечу. — Ты откуда узнал, что этот немец известный?
— Я, ну… — Алехандро глупо улыбнулся. — Я немного фанатею.
— Фанатеешь? — Иисус улыбнулся, а потом с размаха ударил Алехандро по лицу ладонью. — Маленькая гнида! Нечего тебе фанатеть от тех уродов, которые мешают мне зарабатывать деньги.
Алехандро судорожно сглотнул и снова попятился к двери, его братья отступили на пару шагов, почти упёршись спинами в стену, но Иисус уже успокоился. Он вернулся к столу, достал сигарету и закурил.
— Если бы я хотел грохнуть этого Шнайдера, я бы сказал тебе грохнуть его, — сказал он и снова повернулся к Алехандро. — Но я приказал следить за ним, не так ли?
— Да, босс, вы так именно и сказали, — ответил за брата Санчо.
— Заткнись, — коротко оборвал его Иисус и продолжил, обращаясь к Алехандро. — Ты, полагаю, думаешь, что я тупая безмозглая скотина, которая забралась на самый верх и теперь сидит и наслаждается своей властью? Ты, наверное, мечтаешь достать свою пушку и пристрелить меня?
— Нет, — тихо отозвался напуганный парень.
— А я знаю, что мечтаешь, потому что сам был таким. Молодым и горячим. И я убивал, но помни, что если я умру, умрёт и этот бизнес. И тогда ты и твои сосунки-братья вернутся на улицы, чтобы обирать безмозглых туристов. Нечего перечить мне, идите и сядьте на хвост этому немцу. Пошли прочь, всё. Хотя нет, Родригес, ты останься.
Родригес был самым старшим, ему недавно исполнилось двадцать три. Это был здоровый, худой и очень некрасивый парень с прыщавым лбом и кривым носом. Обычно он почти всегда молчал и смотрел в пол, но Иисус знал, что в деле от него больше толку, чем от двух других братьев. Родригес был жесток и холоден и не знал пощады, чем и привлекал Иисуса. Когда Санчо и Алехандро вышли, бесшумно прикрыв за собой тяжёлую дверь, Иисус взял со стола пачку сигарет и предложил Родригесу. Тот молча взял одну и спрятал за ухо.
— Садись, — Иисус указал парню на стул, а сам сел напротив. Родригес сел и уставился на свои ботинки.
— Твой брат глуп, — сказал Иисус. — Глуп, потому что он ещё молод. Сколько ему? Семнадцать?
— Восемнадцать, — сказал Родригес, так и не поднимая глаз. У него был хриплый глубокий голос, казалось, что он говорит из-под подушки, щедро набитой пером.
— Я в восемнадцать тоже много глупостей делал. Но дело не в этом. Понимаешь, какое дерьмо у нас получается. Мой парень, Ральф, тот придурок, которому я поручил бизнес с этими сраными агентствами аренды машин, вдруг без разумных причин сдался властям. И зачем? — Иисус замолчал, но Родригес не собирался отвечать, и он продолжил. — Не знаешь? И я вот не знаю и не могу понять, какого хрена он вдруг ломанулся в участок. Чтобы вытащить этого немца? А на кой дьявол он ему сдался? Парень, между прочим, только недавно вышел, и не думаю я, что его ностальгия замучила. У нас схема была налаженная: если что, мы не причём, всё сваливаем на туриста, и Ральф прекрасно знал это. Товар я бы вернул, это пустяковое дело, а вот вытащить его самого мне уже не удастся. Хотя я бы не стал этого делать, даже если бы и мог. А я не могу. Даже я не всесилен. Полиция Лимы, это, конечно, свои ребята, но там приехали детективы из Америки, и я уже ни хрена не могу сделать. Мне остается только сидеть и ждать, что будет, ну, ещё я могу прикончить этого Шнайдера. Только толку-то?