Летняя гроза в Молнегорске (СИ)

- Котенок, в чем дело? – негромким бархатным голосом протянул он. – Неужели ты боишься меня?

Да, я боялся. Потому что ни фига не понимал. Что еще за котенок? И что он задумал? Не собирается же он приставать ко мне, в конце концов. Или собирается? Я нервно сглотнул. Что за чушь лезет в голову!

- Все равно это придется снять.

Насмешливо хмыкнув, Асталин мягко подтолкнул меня к стене кабины и начал стягивать с меня джинсы. Ему это удалось довольно легко и быстро, несмотря на все мои попытки оттолкнуть его руки и невольное сопротивление намокшей плотной ткани. Через несколько минут я стоял перед ним в одних трусах.

Начальник пожирал меня взглядом. Это было дико. Этого вообще не могло быть. «Это сон» пронеслось у меня в голове. «Жуткий, кошмарный сон».

Асталин начал раздеваться. Его одежда мокрой кучей легла поверх моей. Куртка, кроссовки, футболка. Я тупо смотрел на его обнаженный худощавый торс и понимал, что все это не кошмарный сон. Это намного хуже. Он начал расстегивать джинсы, и я попятился. Недалеко, потому что и так уже упирался спиной в стену душевой кабины. Дальше бежать было некуда.

Начальник шагнул ко мне. Его глаза горели, на губах светилась хищная улыбка. Он походил сейчас на зверя, собирающегося напасть.

- Какого черта вы делаете? – выдавил я.

- Собираюсь помыть тебя, - ласково сообщил начальник. – А потом трахнуть.

Его рука змеей обвилась вокруг моей талии и притянула меня к полуобнаженному сильному телу. Вторая дернула мои трусы вниз.

- Нет!

Я начал вырываться. Отчаянно и изо всех сил, которых, к сожалению, было совсем не много. На меня опять навалилась проклятая слабость. Я попробовал ударить Асталина, но он легко увернулся, сжал мои запястья одной рукой, а потом обхватил меня за шею и прижал к стене.

- Как же ты меня заводишь, котенок, - прошептал он, прижимаясь горячими губами к моему уху. – Твое сопротивление бесподобно. Но я люблю, когда ты более послушен.

Он нажал какую-то точку на моей шее. Это было знакомое отвратительное ощущение. Я почувствовал, как мое тело обмякло, а запястья обожгло. Что-то невидимое вздернуло мои руки вверх и прижало к стене. Я не мог даже пошевелиться.

Асталин снял свое белье. Я отвернулся, но все равно успел заметить, насколько сильно он возбужден. Паника перехватила мне горло, мешая дышать.

Он усмехнулся, очевидно, поняв все по моему перепуганному лицу.

- Спокойнее, малыш. Не надо так нервничать. Сначала мы просто помоемся.

Начальник включил воду и потянулся за мочалкой и гелем. Горячие струи хлестали по моему лицу и телу. Асталин, не торопясь, намылил меня. Его руки были везде, гладили мои плечи, трогали соски, по-хозяйски охватывали ягодицы. Добравшись до паха, он сжал мой член скользкой от геля рукой.

- Не хочешь меня, котенок? – насмешливо протянул начальник. - У тебя даже не стоит. Но ничего, мы это исправим.

Он развернул меня. Медленно развел мои ягодицы и ввел скользкий палец в судорожно сжавшееся отверстие. Я был напряжен. Я сжимался как мог. Я отчаянно старался не пускать его.

Асталин вытащил палец, издав звук, напоминающий раздраженное шипение. Шлепнув по ягодице, он рывком притянул меня к себе за талию.

- Не сдаешься? – вкрадчиво протянул он, прерывисто дыша мне в ухо. – Ну что ж, считай, ты сам напросился. Раз котенок не хочет добровольно расслабиться, ему придется помочь.

Он повернул меня и включил душ. Несколько минут начальник молча смывал гель с нас обоих, а потом выключил воду. Он быстро вытерся, вытер меня и, схватив на руки, понес по лестнице на второй этаж. Спустя минуту мы очутились в спальне, большую часть которой занимала огромная кровать. Асталин бросил меня на нее и сжал мои запястья над головой, прижимая их к постели.

Он нависал надо мной. Его волосы вдруг стали длинными и спадали на плечи мокрыми прядями. На красивом лице сияла дьявольская улыбка. А в глазах горели знакомые красные искорки.

- Вы неч, - выдохнул я.

- Что ты говоришь.

Начальник издевательски покачал головой. Он отпустил мои запястья, потому что держать их больше не было необходимости. Невидимые браслеты и так надежно приковали меня к кровати. Асталин широко развел мои ноги, а потом поднял их и согнул в коленях.

- Ты будешь лежать вот так, котенок, - сказал он, протягивая руку и вновь прикасаясь к моей шее. Легкое нажатие вызвало очередной приступ слабости. Я понял, что все еще не в силах пошевелиться.

Асталин вытащил подушку и, приподняв меня, просунул ее под мои ягодицы. Потом накрыл рукой мой член и властно сжал. Скользнув пальцем вниз, он нажал на отверстие между ягодиц и попытался проникнуть. Ему это удалось, хоть и с трудом. Жесткий сухой палец настойчиво задвигался внутри меня, причиняя резкую боль. У меня на глазах выступили слезы.

Асталин склонился надо мной, вглядываясь в мое лицо.

- Ты сам виноват, - сказал он и вытащил палец из моего измученного тела. – Не дал мне сделать это в душе, не позволил моим пальцам растягивать тебя медленно и влажно, готовить к тому, чтобы ты, наконец, принял меня. Значит, мне остается только одно.

Он встал и вышел из комнаты. На какую-то секунду у меня появилась безумная надежда, что он решил оставить меня в покое. Меня переполняло отчаяние. Я понимал, что помощи ждать неоткуда. Даже если я закричу, меня никто не услышит. Я пытался освободить руки и сжать колени, но все было бесполезно. Мое тело меня не слушалось.