Гризли выходит на охоту... (СИ)

- Не ожидал тебя здесь увидеть.

- У меня сегодня тренировка, - отстраненно отвечает мне Женька, разминаясь на матах. А в глазах – вечный лед.

- А не боишься? Тренер не в духе, вдруг покалечит? - начинаю закипать, злость просто рвется наружу. Встаю напротив него в стойку.

- Мне все равно… - да, его голосом можно заморозить Байкал, до самого дна.

Боевая стойка. Отличная, надо сказать, стойка. Хороший у тебя, Зайка, тренер.

Мы пару минут кружим по татами. Первый захват мне не удался, Женька увернулся. Второй захват, с обманкой и… парень звездочкой лежит на матах, а я, навалившись сверху и удерживая его руки, шепчу:

- Что так?

- Это личное. Вам не интересно, – слабо рыпаясь, пытается он вылезти из-под меня.

Ага, сейчас! В моих венах уже бушует адреналин, выжигая злость и превращая обиду в страсть.

- Ну почему же, мне очень даже интересно, - бедром прижимаюсь к его паху и в безмерном удивлении замираю, выпустив добычу из рук.

Вот это сюрприз! А ученик-то возбужден не меньше тренера.

Женька, воспользовавшись моим смятением, все-таки выворачивается и на карачках пытается от меня сбежать. А у меня уже черные кляксы перед глазами расплываются от его близости и зашкаливающего желания.

- Куда-то собрался, Зайка? – ловлю за бедра и притягиваю обратно, краем глаза замечая, как еще недавно стоящий у входа статуей Макс, плотненько прикрывает за собой дверь, оставляя нас с Женькой один на один.

- Домой, - ворчит ученик, выпрямившись на коленях и пытаясь отодрать от себя мои пальцы. - Тренер сегодня какой-то неадекватный, обещал покалечить.

- А трахнуть тебя тренер не обещал? - принимаю правила игры и закусываю так удачно попавшуюся мне на зуб мочку уха.

- Нет, не обещал, - притворно вздыхает и ёжится Женька, уже сам подставляя под мои губы шею. - Сказал вообще к нему с такими глупостями не подходить.

- Когда это я такое говорил? - от удивления выпадаю из образа.

- …больше никогда не благодари меня ТАК… – ехидно процитировали мне меня.

- Да-а-а! И ты поверил?! - одной рукой притягиваю его за плечи, прижимая напрягшейся спиной к своей груди, а второй изучаю степень готовности чужого члена. О, да! Готов – как пионэр!

- Стас, отпусти, - хрипло шепчет «пионэр», все откровеннее и настойчивей вжимаясь задницей в мой пах.

- Уверен? - глажу подрагивающий живот, нетерпеливыми пальцами пробираясь под резинку спортивных штанов и боксеров. - Ты уж реши, отпустить мне тебя или…

- Или… - запрокидывая мне на плечо голову, сдается Зайка.

Как выстрел - взрывающий мозг. Как электрический разряд – вновь запустивший застывшее сердце.

И я, судорожно думая, чем же можно сейчас заменить смазку, спускаюсь ладонью все ниже, и дальше, и глубже, пока не добираюсь до…

Вот же черт! Пальцы словно обожгло, а ошалевшее сердце чуть не расплющило о ребра: Зайка был девственно чист, гладко выбрит – везде. Растянут и обильно смазан. Непредсказуемый, невозможный, невероятный… Провокатор и игрок… Любимый, сумасшедший и сумасводящий… Мой!

- Ты… ты знал?! - севшим голосом, буквально хриплю я. - Знал, что я не сдержусь?

- Не знал, - Женька осторожно прикоснулся губами к моей скуле, согрел дыханием и ласково лизнул. - Просто надеялся и очень хотел. Тебя хотел!

И сдернув с себя футболку, опустился на локти, широко разведя бедра, прогнувшись в пояснице и блеснув бездонным озером возбуждения в глазах. А я опять цепенею от вида широких плеч, плавных линий спины, ямочек на поясницы и розовых половинок.

- Ну, давай же, Гризли…

Всё! Меня порвало на сотню маленьких медвежат, каждый из которых самозабвенно пытался поцеловать, укусить, облизать и приласкать «бедного» Зайку. Сорванные футболки и штаны неопрятной кучкой валяются на матах, я кусачими поцелуями практически рву кожу на спине любимого мальчика, оставляя синяки и царапины на гладких мышцах. А мне выгибаются навстречу, подставляют шею и плечи, что-то тихо шепчут и трутся ягодицами о мой железный стояк. Наши негромкие стоны звонким эхом множатся в гулкой тишине зала, окончательно разнося на куски самообладание и выдержку. Со своим рассудком я давно попрощался, сейчас моим телом владели похоть и страсть.

Ну, Зайка, теперь держись!

Вцепившись в Женькины плечи, я практически ворвался в его тело, прижимаясь грудью к моментально вспотевшей спине и вцепивший зубами в холку. Потерявшись во времени и пространстве, забыв обо всем, кроме так щедро доверенного мне тела, я просто умирал от счастья. Остановиться – невозможно, молчать – невыносимо, а думать – просто не получается. Сумасшедшие и рваные, медленные и тягучие, размашистые и глубокие движения тел навстречу друг другу, уносили обоих за грань реальности, до вакуума в голове, до огненных всполохов перед глазами и шквальных волн кайфа и экстаза, топящих наши тела. Мы горели, задыхались и тонули друг в друге, сорвавшись в пропасть сумасшедшего физического оргазма и, взлетев на горячих, безумных крыльях оргазма ментального.