Гризли выходит на охоту... (СИ)

- Жень, поспи, поздно уже, - я начал подниматься с кровати, внутренне сжимаясь от перспективы провести ночь на диване в гостиной.

- Не уходите, пожалуйста, - я даже не поверил сперва, - с Вами так тепло и спокойно.

- Я никуда не уйду, - сползаю на подушку, обнимая и увлекая за собой Зайку, - Никогда! - целую в макушку и закрываю глаза. Тихое сопение и мокрая от еще не высохших слез щека у моего сердца приносят покой и надежду.

<center> *</center>

Снова радостное утро. Открываю глаза и с дебильной улыбкой поворачиваюсь к сонному смущенному Женьке.

- Доброе утро!

- Доброе, - шепчет парень, выпутываясь из моих рук.

Нехотя отпускаю, но знаю, что так будет лучше.

- Жень, как ты себя чувствуешь?

- Хорошо. Извините меня за истерику, я приношу Вам столько проблем.

- Жень, это ты сейчас о чем? – недоумеваю я. - Никаких проблем и, пожалуйста, давай уже на «ты». Хорошо?

- Хорошо, я постараюсь… - отступая в сторону двери, - эм… а можно мне в ванну?

- Стас, меня зовут Стас, – улыбаюсь я. - Конечно можно. Или сюда, или - если тебе привычнее - внизу, гостевая.

- Спасибо, Стас, - и парень проскальзывает в дверь, сбегая от моих смеющихся глаз.

- Жду тебя на кухне. Кормить буду! - кричу ему вдогонку.

На этот раз Женька позавтракать не отказался. Он жмурился от удовольствия, глотая горячий кофе со сливками, хрустел тостами и уплетал мой фирменный омлет, я же смотрел на него и наслаждался ощущением безмерного счастья и пьянящего удовольствия. Как же мне хотелось сейчас остановить время, навсегда.

Взяв с Зайки обещание, что он дождется моего возвращения и никуда без меня не уйдет, я галопом ускакал на работу. Закончив необходимое в рекордные сроки, сбежал домой, боясь, что сегодняшнее утро было только моей фантазией.

Напряженный, почти полностью одетый на выход Женя сидел на диване и мял в руках свой рюкзачок.

- Что-то случилось? – да, не зря я не верил в реальность утра.

- Мне нужно идти, я и так злоупотребляю Ва… твоим доверием и гостеприимством.

- Так, Жень. Ты что уже здесь себе напридумывал? - не могу я его отпустить, ну да, я эгоист, но как я теперь без него.

- Мне надо уйти, у меня экзамены и работа, - поднимается с дивана и направляется к выходу.

- Жень, а давай ты пока здесь поживешь, - в горле пересохло, давлю из себя слова, пытаясь найти самые нужные. - Ездить на работу и в колледж ты можешь и отсюда. Пожалуйста, поверь мне. Сейчас тебе нельзя быть одному. Ну, хотя бы на время останься, на неделю, Жень, пока все не перестанет так сильно болеть. Это нужно и тебе и… мне.

Подхожу к парню и заглядываю в глаза, полные слез. Ты же сам не хочешь уходить, Зайка. Останься. Поверь.

- Жень, я клянусь тебе, что ничего не попрошу взамен. Никогда больше не заставлю делать то, что ты не хочешь. Прости меня за все, что было! Останься?! Пожалуйста.

Он поверил. И остался. На неделю. Пока на неделю.

========== Глава 7 ==========

Зайка вместе с игрушечным медведем на время экзаменов поселился в моей гостиной на диване, категорически заявив, что останется только на таких условиях. Я не возражал. В сессию он не уложился из-за круглосуточных дежурств у постели матери и похорон, поэтому теперь ходил на пересдачи, а я все-таки смог уговорить его взять отпуск и в диспансере, и в ресторане. Мы по-честному поделили подушки, одеяла и ванные комнаты. Кухня осталась в общем владении. Ну и… я не смог отказаться от возможности проводить время рядом с Женей и теперь каждый вечер тупо лупился в телевизор в гостиной, а также зарабатывал косоглазие, косясь на готовящегося к экзаменам парня. На тонкие пальцы, порхающие над клавиатурой ноутбука или переворачивающие страницы учебников. На прикушенную губу или карандаш. На шевелящиеся губы, повторяющие заученный материал. Умирал от желания и снова оживал от восторга. Зайка был здесь, со мной.

Мое тихое «семейное» счастье рядом с дорогим и родным человеком омрачало лишь одно - я просто панически боялся снова увидеть пустые стеклянные глаза и Женькино безразличие к жизни. Пока он готовился и сдавал экзамены, ему было некогда бесконечно печалиться и скорбеть по ушедшей маме, но, оставшись один на один со своими мыслями, он замыкался, деревенел, и на его глазах начинали предательски поблескивать горькие слезы. Поэтому я и мчался каждый вечер домой, проклиная пробки и матеря светофоры, а потом скакал вокруг него шутом гороховым, не оставляя в покое и судорожно придумывая все новые забавные развлечения. Купил какую-то навороченную игровую приставку, и несколько вечеров подряд мы рубились с Зайкой в воображаемую войнушку. Удивительно, но я был так же счастлив и радовался своим виртуальным победам, как и Женя.

Мы съездили к Зайке домой, чтобы собрать и привезти учебники и все нужные ему вещи, которые я не взял. Баба Тома, увидев нас во дворе, тонко завыла и полезла обниматься. Пока поднимались к квартире, она все гладила Женьку по спине и в ярких красках описывала весь тот ужас, который ей пришлось пережить, когда «бедный мальчик» не открывал дверь и никак не реагировал на ее просьбы и крики. Как дед Митя собирался топором выломать дверь, чтобы спасти несчастного парня, которого уже и не надеялись увидеть живым. И о волшебном появлении «героя», покорившего невероятную высоту (ну да! второй этаж! прямо Эверест!) и вынесшего на руках впавшего в забытье мальчика. К концу этого сказочного эмоционального повествования я уже и сам практически верил в свое неземное происхождение, даже несколько раз взглянул в зеркало, чтобы убедиться в отсутствии нимба на голове и крыльев за спиной. А Женька исподтишка пытался поймать мой взгляд, который я старательно от него прятал.