Стамбульский ребус

— Здравствуйте, — он улыбался, но не могу сказать, было ли это искренне. Протянув руку, представился: — Адем Йездан… А вы, должно быть…

— Главный инспектор Акман, — сказал я, пожимая протянутую руку. — Невзат Акман… — Кивком головы я указал на своего напарника. — А это инспектор Гюрмен. Али Гюрмен.

— Приятно познакомиться… Добро пожаловать. — Не дождавшись ответа, он повернулся к статуе перед Святой Софией и продолжил: — Хоть мы и живем в Стамбуле, но все еще не понимаем, что Юстиниан был одним из главных реформаторов этого города. Он заново отстроил его после восстания «Ника». И я говорю не только о соборе Святой Софии. Были обновлены дворец Магнум, все здания на главной площади, термы Зевксиппа и здание Сената… Единственный правитель, который мог сравниться с ним, — султан Сулейман Великолепный. Они оба правили в золотое время — на пике славы двух империй.

Я слушал Адема Йездана с большим удивлением. Передо мной стоял не одержимый алчностью делец, а такой же, как и Лейла Баркын, эрудированный, знающий историю Стамбула и, скорее всего, влюбленный в него человек. Кроме того, он говорил на отличном турецком языке — без какого-либо акцента или грубых ошибок. Всякий, кто родился и вырос в Стамбуле, мог бы позавидовать его владению языком.

Адем-бей указал тростью на фигуру императора.

— Параллели между Юстинианом и Сулейманом поразительны даже в части личной жизни, — сказал он и расплылся в кокетливой улыбке. — Рядом с каждым из них была женщина, сыгравшая главную роль в их жизни: императрица Феодора и Хюррем-султан, она же Роксолана. Кто бы что ни говорил — а говорили, что обе женщины оказывали пагубное влияние на своих мужей, — ни один из правителей не отказался от этой любви. Феодора и Хюррем ушли раньше своих мужчин. — Он поднял указательный палец вверх, чтобы его правильно поняли. — Но и на этом параллели не заканчиваются. Оба даровали городу великолепные сооружения, но остались в истории благодаря двум культовым сооружениям. Я имею в виду собор Святой Софии и мечеть Сулеймание… Бессмертные творения этого города… — Далее он с особой гордостью произнес: — Есть, правда, одна сфера, в которой Сулейман Кануни превзошел Юстиниана: он был прекрасным поэтом. Уверен, что вы знаете эти строки: