У рассвета цвет заката.Книга 1

— Так не пойдет. Прости, малявка, небольшая задержка. Не должно быть этой пакости между нами… на нас.

Глаза от удивления у меня сами открылись. Дальше я удивлялась уже на руках у Лефа. Недолго. Нужно было просто посмотреть вокруг, чтобы понять, что он прав. Ловушку Лефлан раздвинул на всю полянку и теперь здесь было совершенно чисто, никакой пыли. Только на нас осталась, даже не пыль, след ее, но и он был неприятен.

Веселый водопад стал еще веселее, украсившись венком поющего огня, звенел брызгами смеха, а согретые огнем струйки не били, обнимали, смывали эти следы, не только черной пыли, всего чуждого, что было не нами, и не мешали целоваться. Смущение, сбежавшее от удивления, вернулось в новой форме, теперь я смущалась собственного бесстыдства, с каким рассматривала Лефа, всего, и не могла насмотреться. А он не смущался, спокойно позволял себя рассматривать, когда мы отрывались от поцелуев. Потом нес обратно, бережно, как что-то драгоценное, и наше импровизированное брачное ложе окружил поющим огнем. А я растворялась в ласках Лефлана, горячих, как его огонь, будоражащих кровь и будящих женскую суть, что ждала его. Мгновения короткой боли, забравшей последнюю преграду меж нами, Леф разделил со мной, я видела ее отражение в его глазах, и безмолвное извинение, и нежность, заполнившую их, когда он понял, что мне уже не больно, и повел дальше, к незнакомым ощущениям, к пику нашего единения, к общему нашему:

— Люблю тебя…

Мир возвращался частями. Пением птиц. Ароматом цветов. Рассветными горами, греющимися в закатном солнце. Звонким весельем водопада. Теплым ветром. И теплом внутри, полностью изгнавшим давешний холод. На мгновение стало страшно, что большой мир вернется весь и разрушит наш маленький, вот этот, один на двоих.

— Леф, а…

— Я тебя никому не отдам.

Рассветные горы потому и Рассветные, что солнце в Саградол приходит из-за них. А для Чарондола и всех городов, лежащих по другую сторону, наоборот, за них уходит, и горы получаются Закатными, но называют их все равно Рассветными. Правильно ли это? Прежде я никогда не задумывалась над сложным таким вопросом, а теперь думала. Может, потому что не хотела думать, что скоро нужно будет возвращаться в тягучие часы, в какие мы вынуждены делать вид, что едва знакомы, слушать тоскливо-нудные речи Ла-Апуш, постоянно отгонять от лица противную пыль… Это точно было неправильно. Правильно было лежать под рукой Лефлана и представлять, что лежим мы совсем одинаково, только он немного на мне, чувствовать, как его дыхание касается шеи и… и не только дыхание. Оставленная губами горячая дорожка поцелуев добралась до плеча, Леф чуть отодвинулся, и я протестующе застонала. Нечаянно. Мне было жаль терять ощущение его тяжести, невозможно приятной и близкой, так же как жаль было, что вчера усталость взяла свое и сон забрал столько наших драгоценных минут.