У рассвета цвет заката.Книга 1

— Сам не ушел… Объект… Задание…

Логично. Его самовольство на оккупированных территориях с логикой совмещалось хуже. А объединить задание и месть за Мэлу вполне мог. Не исключено, что для ГУВРа это не было секретом, могли одобрить ликвидацию. Думалось об этом вяло, похоже, я совсем исчерпала резервы… всего. И ничто меня не касалось, не пробивалось сквозь апатичное безразличие.

— Ясно. Да что теперь… Сложилось так, уже не переиграть. Отдыхай, Райн. Я не буду мешать.

Я уже подошла к выходу и за ручку двери взялась, и на его:

— Зачем это все, Вайралада?

сказала, не оборачиваясь, то, что говорила все эти годы себе:

— Не хочу, чтобы Сартар считал себя плохим учителем.

Сказала просто, чтобы что-то сказать, без всяких мыслей и дальних посылов.

— Сартар погиб в сороковом.

Война беспощадна, она не ведает жалости, ей нет разницы, кого забирать. Мы всегда это знали. Знали, что мы будем терять и нас будут терять. Знать можно. Легче от этого не становится. Чаршон Сартар. Восемь лет назад. Для меня — только что.

Апатии больше не было. Были глухая тоска, боль и необходимость быть рядом с тем, кто поймет, кто чувствует то же. Я медленно вернулась к Райну, опустилась на пол возле него. Слова давались так же тяжело, как ему недавно, а голос звучал ровно, опыт сказывался, восьмилетний опыт Киллитенса.

— Где?

— Мардол. Последний раз на связь выходил оттуда. За месяц до твоего предательства.

Не так. Из Мардола Сартар ушел, я это знала точно. И не за месяц, день в день. Сроки сбивались из-за Киллитенса. Не смогли они раньше похвалиться ценным приобретением, вид приобретения не позволял предъявить его на всеобщий обзор, ломал легенду о добровольном сотрудничестве и бесчисленных благах за него причитающихся. Только теперь это не имело значения. За восемь лет Чаршон не нашел бы способ вернуться лишь из-за Грани. Можно было бы… а может, и нужно признать, что в его гибели повинна я. Не задержись он в Мардоле или уйди из него незаметно, как планировал, все сложилось бы по-другому. За такие мысли первым меня осудил бы сам капитан Сартар. «Три часа дорожки, Эргон. Мозгов не добавляет, но неплохо помогает их прочищению». Как же далеко, бесконечно далеко, осталось то время, когда самым страшным наказанием за ошибки был бег с препятствиями. На тех дорожках, по которым мы бегали теперь, стояли не стены и не ямы с водой, а платой за ошибку была жизнь. Хорошо, если только своя.