Война закончилась, львёнок (СИ)

Тот день… Впервые, когда Гермиона почувствовала волнение от совершенно незнакомых на тот момент рук и губ. Знала бы она куда их это приведет, отбивалась бы как сумасшедшая.

Гермиона усмехнулась. Лгунья.

Она ни о чем не жалела.

Сейчас девушка нервно перебирала пальцами палочку, погрузившись в раздумья о том, зачем Кингсли брать ее с собой. Что от нее требуется и достойно ли она будет смотреться рядом с Министром? Гермиона закрепила палочку на ноге под платьем. Так она чувствовала себя увереннее. Перекинув теплую мантию через руку, в которой была сумочка, ведьма спустилась вниз и прошла к двери.

Она услышала сзади его шаги. Гермиона знала, что это Снейп, потому что тело всегда отзывалось, словно она могла его чувствовать и различать физически.

— Ты куда-то собралась? — голос Северуса звучал спокойно и это уже было хорошо. После того, как они наорали друг на друга вчера, больше Гермиона с ним не говорила.

Девушка резко развернулась и натянула на лицо улыбку.

— А тебе какое дело?

— Я твой начальник.

Гермиона демонстративно подняла левую руку, посмотрев на часы.

— Уже нет, ведь рабочий день окончен. Хотя, подожди, сегодня же вообще выходной…

— Гермиона, — прорычал он.

— Да, Северус? — ласково произнесла она, вскинув изящную бровь.

— Штаб покидать запрещено.

— Кингсли лично разрешил мне покинуть сегодня Штаб ради ужина с ним, — Гермионе было противно от своего тона, усмешки, но что-то в ней требовало это. Она надеялась, что это заденет его. Поэтому, смерив Северуса насмешливым взглядом, она развернулась и сделала шаг к двери.

— Ты забываешься, Грейнджер.

Ведьма почти сразу оказалась прижатой к ней. Снейп развернул ее к себе, нависая темной тенью и его глаза сверкали такой яростью. Дыхание сбилось, а глаза против воли опустились на губы, и Гермиона ощутила покалывание по всему телу. А его взгляд… Она могла бы подумать, что он ревнует. Но Снейп свой выбор сделал, и эта мысль была слишком нереалистичной, чтобы быть правдой. Но ей все равно хотелось дотронуться до него. Нежно провести кончиками пальцев по его щеке, успокаивая, и пообещать, что этот ужин пройдет быстрее, чем он успеет соскучиться. Но только было глупо думать, что Снейпу это нужно. И хоть он называл ее глупой ведьмой, все же не настолько она была потеряна. И пусть кожа под его пальцами горела, она вскинула голову, бесстрастно осмотрев его лицо. Губы Гермионы растянулись в усмешке. Подавшись вперед и почти касаясь его щеки, она произнесла:

— Хочешь потрахаться, Снейп? У нас же всегда примерно с этого начинается… только боюсь, что теперь уже я буду вынуждена сразу уйти. Видишь ли, опаздываю.

Снейп оттолкнул ее. У него был вид, будто она его ударила. Гермиона ненавидела себя за это. Она была не из тех, кто причиняет боль тем, кто ей дорог. Она всегда заботится и оберегает их. Так почему же с языка срываются эти ужасные слова, а губы кривятся в злой усмешке?

Боясь, что сейчас тут же кинется к нему, девушка резко развернулась и на ходу накидывая мантию, бросилась к точке трансгрессии и, через мгновение, исчезла.

Гермиона оказалась в кабинете у Министра. Стоило ей с хлопком появиться на его ковре, Кингсли поднял голову и приветливо улыбнулся. На нем был маггловский костюм, который безумно ему шел. Министр окинул ее взглядом и сказал:

— Мантию придется оставить здесь, — он подошел к ней и протянул руки, помогая девушке снять ее. Потом его глаза обежали ее фигуру, заставив Гермиону почувствовать себя не в своей тарелке. Кингсли усмехнулся, видя, как девушка, проводит руками по своим рукам и ежится. Прошел к шкафу и достал красивую белую шубку с длинным мехом.

— Это принадлежит Кэти? — напряженно глядя на странную вещь, спросила Гермиона.

Кингсли удивленно приподнял брови.

— Нет, конечно, — сказал он и помог Гермионе одеть ее, — с чего ты вообще подумала о Кэт?

— Да, так, — отмахнулась Гермиона и робко улыбнулась Кингсли. — Так какие планы? Мне кажется, что ты меня потащишь сейчас на какой-нибудь благотворительный вечер. Только, боюсь, я не лучший инвестор…

Кингсли засмеялся и покачал головой.

— Не благотворительный вечер, но на тебе будет лежать важная миссия.

Гермиона вскинула бровь с любопытством глядя на него.

— Мы сегодня ужинаем с премьер-министром магглов.

Гермиона сначала захотела рассмеяться, а потом ей стало не смешно, когда она поняла, что Кингсли вполне серьезен.

— И ты не сказал мне об этом вчера? Чтобы я, не знаю, например, подготовилась, — Гермиона сердито посмотрела на Бруствера, — что мне ему говорить? Или я должна быть просто твоим аксессуаром и помалкивать?

— Нет, — усмехнулся Кингсли, наблюдая как Гермиона злится, — тебе просто нужно быть собой. Девушкой, которая скоро станет моим заместителем, а потом и Министром Магии. Покажи ему что ты на их стороне.

Гермиона замолчала, буравя взглядом своего собеседника.

— Все так плохо? — задумчиво спросила она.

— Хуже не придумаешь, — вздохнув, ответил Кингсли.

Через полчаса он помог ей выйти из машины, и они оказались перед великолепным небоскребом.

— Осколок, — восхищенно прошептала Гермиона, и Кингсли взглянул на нее с удивлением; ей пришлось пояснить: — Так называется это место. Мы приходили сюда с родителями однажды, на смотровую площадку. Вид оттуда невероятный.

— Думаю вид из нашего ресторана тебе понравится не меньше, — хмыкнул Министр, и они вошли в здание.

Они поднялись в ресторан, расположенный на тридцать первом этаже. В помещении не было людей, и Гермиона бы подумала, что он закрыт для посещения, если бы навстречу им тут же не вышел один из официантов, приветствуя и провожая за столик. Здесь царил полумрак, приглушенного света было достаточно, чтобы прекрасно видеть собеседника, и чтобы панорама города в сгущающихся сумерках не перебивалась ярким светом.

Официант предложил им шампанское, пока они ожидают премьер-министра, и Гермиона согласилась. Потягивая напиток, она подошла к огромному панорамному окну и невольно сердце замерло от впечатляющего вида, открывающегося с такой высоты. Солнце уже село, но ночь еще не вступила в свои права, окрашивая небо в темные оттенки синего. Здания, расположенные на уровни ниже, уже были залиты сотнями теплых огней, зажглись неоновые вывески, мерцали рекламные баннеры, — и от этого вида захватывало дух. Гермиона бросила взгляд на Кингсли, который с задумчивым видом глядя вдаль, стоял рядом.

— Ты читал мой отчет по Азкабану? — спросила она, снова переводя взгляд на город.

Министр тяжело вздохнул.

— Я поручил провести проверку, но особых результатов нет. То, о чем ты просишь, это очень серьезно, Гермиона. Реорганизация тюрьмы… я даже не знаю, решался ли кто-то на подобное раньше.

— Времена требуют решительных мер…

— Я знаю, — раздраженно отмахнулся Кингсли, — но ты знаешь, сколько всего мне приходится решать? Давай отложим вопрос тюрьмы до твоего официального назначения. А там лет пять, и можно будет провести эту реформу. Потом, для тебя это станет отличным вложением в твою карьеру…

— За лет пять, все кто там существует сейчас, погибнут, — отрешенно произнесла Гермиона, перед лицом которой, всплыл образ девушки, которой она протянула платок.

Кингсли, к его радости, не удалось ответить. Сзади послышались быстрые уверенные шаги, и Гермиона инстинктивно выпрямила спину и обернулась, сияя приветливой улыбкой. Мужчина, который на ходу что-то горячо объяснял идущему рядом телохранителю бросил на нее взгляд и замолк. Махнул своему сопровождающему и тот остался на месте, а сам уверенно прошел к ней и крепко пожал протянутую руку Гермионы.

— Вы, должно быть, та самая мисс Грейнджер, — сказал он, впиваясь взглядом в Гермиону.

— Рада познакомиться лично, мистер…

— Никаких мистеров, — сразу же возразил он, беря Гермиону под руку и проводя к столу, — зовите меня Тони.