Пилигрим

— Это не совсем так, — возразила Элли. — Не «не создано», а не определено. Пространство и время существовали всегда, процессы расширения Вселенной просто определяют их, наделяя свойствами. Это все равно, что ребенок, ползающий в песочнице, и застраивающий ее замками, мостами и дорогами — песок лишь материал, которому ребенок придает форму и размеры.

Тэ Иревиа озадаченно крякнул, Кимура нахмурился.

— Госпожа Берг, — сказал капитан, выпятив подбородок. — Подобное сравнение — это ваша фантазия, или позиция официальной науки?

— Боюсь, что официальная наука плетется позади познаний нашей гостьи, — без тени сарказма произнес Тэ Иревиа. — Видимо, здесь нам придется поверить ей на слово.

— Почему «на слово»? — не удержался Юрий. — Разве недостаточно того, что вы видели собственными глазами несколько дней назад? Или, может, Арки тоже ненастоящие?

— Не нужно ёрничать, господин рэй-мичман, — жестко парировал Кимура. — Я не знаю, что именно я видел. Я не знаю природы того, что поселилось на моем корабле. Я не знаю, как работают Арки и что находится за Горизонтом. Но что я знаю наверняка, так это то, что не нужно доверять голословным сообщениям, будь они хоть сколь благоприятными. А теперь, если вы позволите, я вернусь к беседе с госпожой Берг.

Юрий впервые услышал в голосе командира звенящий нерв. Должно быть, капитану было действительно сложно обсуждать вещи, которые противились его рациональной натуре. И тем ценнее виделся весь этот разговор — иной уже давно бы вышвырнул их с Элли за борт. Но Кимура действительно хотел понять, с чем имеет дело. И не стоило лишний раз заставлять его сомневаться.

Тем временем капитан повернулся к Элли и с пугающей мягкостью спросил:

— Расскажите, как работают ваши способности?

Девушка несколько смешалась, несколько раз зачесала назад непослушные кудри, словно выигрывая время до ответа. Наконец осторожно ответила:

— Я не знаю.

Но тут же спохватилась, торопливо добавила:

— Точнее, я не знаю, как именно все это работает с точки зрения науки. Я словно все еще связана с тем пространством за Горизонтом. В обычном состоянии я могу держать эту связь заблокированной, но во время сна, или в моменты сильного эмоционально волнения будто кто-то прорывается с той стороны, воплощая мои страхи и кошмары в реальность. Вымывает из подсознания такое, о чем я даже не подозревала.

Она откинулась на спинку, посмотрела на свои ладони.

— Раньше это походило на рвоту, вся грязь наружу. Это больно, холодно… И очень страшно. Меня словно отодвигали в сторону, а в мою оболочку вползало что-то бездушное, абсолютно чуждое. Сейчас все иначе — я научилась сдерживать эту энергию, эту сущность. Сейчас я вижу мир как единый строительный материал, состоящий из одинаковых частиц, песчинок. При желании, могу взять что угодно и слепить что угодно — просто подумав об этом. Но пока выходит редко, не всегда то, что хочу. Приходится тратить силы на сдерживание того, кто лезет на мое место. Раньше очень помогали инъекции, только вот они закончились.