Сибирская эпопея

По возвращении в Россию в 1799 году Крузенштерн направил в Коммерц-коллегию донесение с замыслом сформировать на Камчатке достойный российский флот, сравнимый с балтийским или черноморским. Благодаря ему, как утверждает молодой офицер, которому на тот момент нет и тридцати, Россия смогла бы в полной мере получить выгоду от торговли стран, «изобилующих разными естественными произведениями». «Торгующие европейские нации участвуют почти все в оной; успевшие же в том, – продолжает он в своем докладе, – преимущественно достигли высочайшей степени благосостояния. <…> Через сие можно было бы достигнуть до того, чтобы мы не имели более надобности платить англичанам, датчанам и шведам великие суммы за ост-индские и китайские товары».42

Именно с такими намерениями Крузенштерн предлагает совершить первую кругосветную экспедицию. По его мнению, она должна достичь Русской Америки и воспользоваться ее благами – загрузиться ценной пушниной, затем дойти до порта Кантон, открыв его для российской торговли. После этого экспедиция должна вернуться в Санкт-Петербург и доставить туда самые редкие азиатские товары. Проект и коммерческий, и научный, а кроме того – политический. России необходимо застолбить свое место на Тихом океане, пока соперники не заняли его полностью. Безусловно, дальние плавания Джеймса Кука послужили примером, но кроме того они стали причиной беспокойства – появилась угроза конкуренции. Для юного царя Александра эти аргументы звучат как напоминание о бесконечных предостережениях «Российско-Американской компании».

Таким образом, летом 1802 года он возлагает на капитана Ивана Крузенштерна руководство первой русской морской кругосветной экспедицией. Первое поручение – найти два современных парусных судна, пригодных для океанского плавания на любых широтах. Крузенштерн и его помощник Юрий Лисянский, который младше его на три года, однако прошел ту же английскую морскую школу, покупают и ремонтируют в лондонских доках два парусника, поврежденные в боях с французами. Переименованные в «Надежду» и «Неву», эти суда позволят России вслед за Португалией, Испанией, Великобританией, Голландией, Францией присоединиться к небольшому сообществу стран, чьи экипажи совершили путешествие вокруг света.

Александр I, вечно озабоченный состоянием государственной казны, поручает организационные вопросы «Российско-Американской компании», тут же выразившей свою крайнюю заинтересованность. В самом деле, в компании очень обеспокоены развитием событий. Общественность и инвесторы не знают, но она переживает опасный кризис: с 1797 по 1802 год три ее судна потерпели крушение где-то между родиной и колониями; люди и товары бесследно исчезли в северных водах Тихого океана. За долгие годы Русскую Америку не посетил ни один корабль под флагом империи. Теперь берег контролируют мелкие судовладельцы и рыбаки из Бостона. Для покрытия рисков они придумали систему морского страхования, которой так не хватает компании. Их китобои занимаются промыслом в русских водах Аляски, и никто не в силах им помешать. Они отважились дойти до самого Китая, где обменивают товары на чай, все более любимый их соотечественниками. В своей деревянной крепости Александр Баранов вне себя от гнева: каждый год в портах Ново-Архангельска и Кадьяка останавливается десяток американских кораблей – больше, чем русских за 20 лет! Бостонцы могут спокойно игнорировать требования российской администрации, что и происходит: они наращивают улов и ничего не платят взамен, тогда как для соперничества с ними РАК располагает только флотилиями местных байдар. Хуже того, бостонские торговцы налаживают прямые отношения с тлинкитами. И торговля идет полным ходом! В обмен на шкуры морских выдр (каланов) – основу тлинкитской торговли, индейцы требуют и получают оружие и порох. Также в Ново-Архангельске говорят, что люди из Бостона снабдили тлинкитских воинов маленькими пушками в тайной надежде, как подозревают русские, что индейцы вытеснят поселенцев и освободят место. Не имея прямых новостей из России, если не считать сообщений иностранных кораблей, Александр Баранов не находит себе места. Он понимает, что ситуация накаляется, особенно учитывая поведение соседей-индейцев. Что касается поселенцев и их алеутских работников – обстановка ничуть не лучше. Без снабжения из России колонии угрожает голод.