Избранные произведения в одном томе

Алекс снова заговорил о Бэйли:

— Значит, вы как-то раз сопровождали его к Музею космоса?

— Ага.

— Вы говорите так, будто в этом нет ничего необычного.

— Ну… послушайте, никакой это не музей. Я хочу сказать, он уже много тысячелетий в воде, приливы давно разрушили его. Там ничего нет — вероятно, уже много столетий. Лишь несколько бугорков на океанском дне. Можно увидеть место, где он был, но на большее не рассчитывайте. Если хотите настоящих достопримечательностей, то на дне есть целые города — Джексонвилл, Орландо, Санкт-Петербург. Они тоже сильно разрушены, но, по крайней мере, достаточно велики — есть на что посмотреть.

— Вы предлагали Бэйли взглянуть на один из них?

— Ага, — усмехнулся Халед. — Но он лишь рассмеялся. Я тогда еще мало был с ним знаком.

— Его интересовал только музей?

— Именно. Знаете, Алекс, я и раньше встречал людей, которых влекло это место. Я понимаю, что это значит. Но ни разу не видел, чтобы кто-нибудь вел себя так, как Бэйли. Мы погрузились на дно, а когда вернулись, он был почти в слезах.

— Бэйли был одержим этим местом, — сказал Алекс.

— И злился от мысли, что экспонаты музея пропали. Мы пробыли здесь дня три или четыре. Он погружался с датчиком и обшаривал все вокруг, надеясь найти хоть что-то, но напрасно. Все вывезли в… как его там?.. Хантсвилл. Да, знаю, все вообще вывезти не могли, но, черт побери, прошло девять тысяч лет! Он сам не понимал, что делает. — Халед покачал головой. — Больше я его таким не видел. На обратном пути он рассказывал, что пытался найти экспонаты музея, искал их везде, где можно. Он начал пить, и я забеспокоился. Мужчина крупный, и однажды он чуть не свалился за борт.