Великая волшебница, вернувшаяся триста лет спустя

— Я же сказал: сначала — спарринг.

— Давайте вы не будете таким.

— Каким таким? — прищурился Курро.

Мудаком зазнавшимся.

— Упёртым до глупости, — вслух смягчила мнение о нём. — Я не строю глазки, не кокетничаю, никак вас не домогаюсь. Я просто хочу контролировать свою магию, а вы по умолчанию лишаете меня права хотеть учиться только потому, что у меня есть это.

Я указала на выпирающую грудь. Курро тоже посмотрел на неё. Я подняла руку и щёлкнула пальцами, привлекая его внимание к ним:

— Давайте вы просто будете наставником по магии, а я буду просто учеником, без вот этих всех предвзятостей. Я ведь не отношусь к вам предвзято только потому, что вы смазливый и ценный в размножении, я к вам со всем уважением как к наставнику обратилась.

Его сломанный нос немного не соответствовал «уважению», но… это ведь мелочи, правда?

Курро то щурился, то шире раскрывал глаза, то снова щурился.

Дополнительно пообещала:

— Как только решится проблема с отдачей в филей, я сразу от вас отстану. Клянусь. Так что давайте решим это быстро.

— То есть ты утверждаешь, что явилась ко мне только потому, что у тебя не получается контролировать свою стихию? — Курро покачал головой и вздохнул. — Глупая, ты просто не понимаешь: с твоим уровнем магии ты в принципе не можешь контролировать стихию, естественно у тебя ничего не получится, и тут даже самый лучший наставник не поможет. Получается, ты предлагаешь мне всю жизнь с тобой возиться. И после этого ты надеешься кого-то обмануть уверениями, что явилась сюда не ради меня?

Захотелось ещё разок сломать ему нос.

Я выставила руку в сторону. У меня действительно был отличный контроль маны, основанный на нескольких десятилетиях активного опыта. За исключением полугодового перерыва, магию я с момента её освоения применяла ежедневно.

Конечно, он этого не знал, меня раздражал сам современный подход к магии, эта тупая зашоренность.

Молния была чуждой стихией, но, сформировав над ладонью шар из маны, я смогла наполнить его электрическими разрядами. В силу особенностей разрядов он не мог выглядеть таким идеально гладким, как огненная сфера, но всё равно было заметно, что молнии находятся внутри чёткого контура. В мои времена такую чёткость контроля обретали где-то на третьем круге.

Шарик был прекрасен, и я была бы довольна, если бы меня при этом не шарахало в задницу так, что сжимались зубы. Покатав шарик на пальцах, я подбросила его и подхватила другой рукой — тут же стрелять начало в другую ягодицу. Чем дольше я держала контроль, тем неприятнее становилась пробивающая боль, вон и колено задёргалось в такт отдаче.

Поведя рукой, я заставила шарик облететь меня по ровному кругу и швырнула его под ноги застывшему Курро. Крак! — громыхнул разряд, сплавляя песок в слюду.

Только когда шарик, поддерживаемый моей маной, исчез, боль в ягодице пропала. Я бесстыдно её потёрла.

— Как? — тихо спросил округливший глаза Курро.

— Вот и мне интересно, — буркнула я, после чего с вызовом произнесла. — Как от этого избавиться? Чем дольше я контролирую разряд, тем сильнее отдача.