Осада Кавказа. Воспоминания участников Кавказской войны XIX века

С наступлением ночи все штурмовые войска возвратились на первоначальные сборные пункты колонн. Невыразимое уныние наступило во всем отряде. Потеря у нас была громадная: до 156 убитых и 719 раненых, в том числе офицеров 7 убитых и 45 раненых. В Графском полку не осталось ни одного офицера из числа бывших в строю; сам барон Врангель был прострелен в грудь. В средней колонне Тарасевича выбыла из строя целая треть людей. Из штабных в этот день ранен полковник Муравьев Николай Николаевич; из гвардейских офицеров убиты Ридигер (Егерского полка) и Воронов (Уланского Его Величества); ранены Потулов (Преображенского) и Стромберг (Драгунского). Что касается меня, то я отделался одними синяками от попавших мелких камней.

На другой день, 17-го числа, я пошел навестить раненых: барона Врангеля, лежавшего в своей палатке на том же уступе горы, перед Новым Ахульго, откуда накануне начался приступ. Несмотря на простреленную грудь, он смотрел бодро и разговаривал со мной спокойно о вчерашнем дне. Потом зашел я к Муравьеву, раненному в руку, к Потулову и Фитингофу. Графский полк, крайне расстроенный, перемещен на прежнее место в резерв; во всех трех батальонах оставалось в строю едва 800 нижних чинов, и при них только три офицера, занимавших нестроевые должности. Для командования батальонами и ротами прикомандированы были офицеры из других полков и даже несколько артиллеристов, командование полком возложено на подполковника Апшеронского полка Быкова. Барон Врангель и другие раненые были отправлены с первым транспортом в Темир-Хан-Шуру. Место вчерашнего боя было завалено телами убитых. Всего прискорбнее было думать, что в руках неприятеля могли остаться многие из раненых, не имевших возможности уйти назад.