Следующая ступень

— Автоматический челнок-«поезд», ты уже говорил, — кивнула девушка.

— И этот челнок очень хорошо охранялся. Плотно. Внутри станции я, с моими силами того времени мог многое, имел достаточно различных возможностей. Но только внутри. Вход и выход со станции контролировался отдельной структурой, полностью изолированной от структуры и систем станции: бактерия лишняя не санкционированно не проскочит, бит информации передан не будет, не то что живой объект исследований… Даже теоретически, с массой вероятностных допущений и такого ненаучного понятия, как «удача», возможность успешного побега была в районе тридцати двух сотых процента — это слишком мало. Стоит отдать должное: Л-51 — один из самых неприступных объектов, с которыми я сталкивался. Можно сказать, что Александр Андреевич в её создание «душу вложил»… Сбежать оттуда одному — тридцать две сотых процента. Сбежать с кем-то ещё — ноль целых, одна десятитысячная.

— И ты прагматично выбрал другой путь, — вздохнула девушка. — Устроил «бунт», в результате которого выжил один и смог выбраться со станции «санкционированно». Но один…

— Именно, — подтвердил парень. — Я поставил себе цель — «выжить и стать сильнее»… или «стать сильнее и выжить». Тут трудно отделить одно от другого, слишком уж оно было взаимосвязано. И выжил. Император… Александр Андреевич очень сильно боялся того, что что-то может вырваться из Л-51. Он слишком хорошо себе представлял, ЧТО там исследовали. Именно поэтому система безопасности была настолько параноидальной: ученые и персонал станцию не покидали — жили прямо там. Заболевших лечили на месте. Мертвых утилизировали там же… Единственный случай, когда сотрудника перевели работать в другое место — дядя Костя, охранник из «Хипноса», которому я проломил череп при «попытке побега». Но и с тем… пришлось повозиться. Это была первая моя «проба сил». «Пробный заброс», проверка: возможно ли вообще совершить подобное. Получилось. Но сколько на это сил пришлось потратить… ты даже не представляешь. Да и то — получилось только из-за аварии, уничтожившей целый сектор лаборатории: прислали следственную группу «с поверхности». И меня вызвали на допрос. Всё, как и положено было по протоколу: следователь с одной стороны бронированного стекла, я с другой. Следователь «снаружи» «карантинного периметра», я — «внутри». Опять же: ни одной молекулы, ни одной бактерии ни внутрь, ни наружу. Только зрительный контакт и куча датчиков «полиграфа» на мне…