Выйти из хаоса. Кризисы на Ближнем Востоке и в Средиземноморье [litres]

Не случайно закрытие телеканала было первым из тринадцати условий, выдвинутых Эр-Риядом и его союзниками для снятия блокады. В списке фигурировали также понижение уровня дипломатических отношений с Ираном, а также разрыв не только с «Братьями-мусульманами», ХАМАС, ИГИЛ, «аль-Каидой», «Фронтом ан-Нусра» (впоследствии вошедшим в «Хайат тахрир аш-Шам»), но и с «Хизбаллой». Наряду с этим Эр-Рияд требовал закрыть турецкую военную базу с ее контингентом в несколько десятков военнослужащих. Парламент Турции одобрил ее создание в июне 2015 года в рамках гармонизации политики обеих государств, направленной на поддержку сирийских повстанцев и, шире, «Братьев-мусульман» по всему миру. С момента объявления блокады Эрдоган, идя наперекор всем, занимал сторону Катара. Он увеличил численность личного состава на злосчастной базе (к марту 2018 года она достигла трех тысяч военнослужащих). Он обеспечил массовые поставки продуктов питания, которые (наряду с иранскими) заместили их импорт, осуществлявшийся до тех пор из Саудовской Аравии или через нее. Наконец, Доха объявила 24 августа, бросив перчатку своим противникам, что в Тегеран будет возвращен ее посол.

С расколом суннитского блока с весны 2017 года, ускорившим процесс расщепления, инициированный арабскими восстаниями 2011 года, но уходящий корнями в более далекое прошлое, Турция и Катар парадоксальным образом сблизились с Ираном. Парадоксальным, потому что оба союзника занимали сторону «Братьев-мусульман», боровшихся против режима Асада, которого поддерживал Иран. Это неправдоподобное суннитско-шиитское трио родилось на свет в ответ на действия Саудовской Аравии и ее партнеров, своим появлением подрывая изнутри внешне единый блок суннитов против последователей имамов Али и Хусейна. Тем не менее, если абстрагироваться от перипетий войны в Леванте, идеологии «Братьев-мусульман» и Исламской республики поначалу совпадали. И те, и другие опирались на набожный средний класс и были полны решимости создать политико-религиозный режим. Тегеран и его ливанские агенты в лице «Хизбаллы», оказывали поддержку движению ХАМАС, каким бы суннитским оно ни было, с момента его основания в декабре 1987 года. В 1984 году Иран выпустил почтовую марку «памяти мученика Сеййида Кутба», на которой автор «Вех на пути» был изображен за решеткой, на красном фоне. Этот цвет в те времена часто использовался для возвеличивания многочисленных шахидов («мучеников») войны с саддамовским Ираком. Высший руководитель Ирана Али Хаменеи самостоятельно перевел с арабского на фарси множество трудов Кутба. А Фатхи Шкаки, основатель движения «Палестинский исламский джихад» (суннитского) посвятил свой манифест «двум имамам [ХХ] века», Хомейни и аль-Банне. В отличие от отношений салафитов и шиитов, где первые обвиняют вторых в ереси, а те, в свою очередь, называют первых такфиристами («отлучающими»), между «Братьями-мусульманами» и Исламской республикой разногласий до начала гражданской войны в Сирии не наблюдалось. В Париже 29 июня 2017 года, в разгар саудовско-катарского кризиса, министр иностранных дел Ирана Мохаммад Джавад Зариф в беседе автором в высшей степени благожелательно отзывался о «Братьях-мусульманах». Он охарактеризовал их авторитетное политическое течение, имеющее все основания для законного осуществления властных полномочий. Это была стрела в адрес его саудовских противников, способная только заострить противоречия в суннитском мире.