На кончиках твоих пальцев

Он как будто содрогнулся от этих слов, но момент прошел так быстро, что я засомневалась в его истинности.

– Я знаю. Просто сейчас… сейчас меня заботит совсем другое.

– Я знаю, – повторил за мной парень и легко улыбнулся, заставляя меня еще больше занервничать. Игра, которую он вел, даже близко не внушала мне надежды на положительный исход.

– Давай зафигашим их в самый конец, чтобы от страха у них всё ходуном ходило? – поинтересовался Татарский, подходя к нам, и нарушая нашу игру в слова, – Будет даже интереснее.

– Напугать, Татарский, а не покалечить, – повернулся к нему Марат и равнодушно смотрел, как лицо Сережи искажает гримаса пренебрежения.

– А пару минут назад был таким лапочкой! – разочарованно протянул он, а потом добавил громко, обращаясь уже к девушкам, – Дамы, прошу пройти вооон в ту далекую даль, дабы искупить ваши грехи и пройти через блаженное очищение путем страха, криков и силы судьбы. Предлагаю вам также совершить молитву за мою душу, потому что, ваша судьба в моих золотых рученьках. Ой, как меня это заводит! – он кровожадно улыбнулся.

Я с немым ужасом следила за происходящим действом, пребывая одновременно в восхищении, но где-то не согласная с жутким методом, избранным Маратом, чтобы отомстить за меня.

Уже тот факт, что парень обратился к нелюбимому им Татарскому как минимум настораживал. Того-то хлебом ни корми, дай поиздеваться. Но с настоящим оружием в руках он выглядел впечатляюще, а его шутовская манера издеваться становилась пугающей.

– А ты уверен...

– Абсолютно.

– Но они же могут пострадать!

– И что?

– Северский! – Марат хмыкнул.

– Ничего с ними не случиться. Татарский ни дурак, ни сумасшедший, и он не намного хуже меня, – да, я навсегда запомнила его короткий, но впечатляющий мастер-класс, показанный мне когда-то, – Что такое? Опять переживаешь за всех подряд, кроме себя? – он внимательно посмотрел на меня, явно подразумевая другую ситуацию и других людей.

– Допустим, – не стала отрицать я. Марат склонил голову, в газах мелькнуло сожаление.

– Хватит, – сквозь зубы выдохнул он, а тем временем Сережа радостно сообщал девушкам, устанавливая опасно близко с их головами маленькие мишени:

– Кто дернется – тот умрет. Детка, – он улыбнулся Елисеевой, – Не дрожи так, я даже не начал еще. Ах, вам же положена последняя просьба… не то, чтобы я на что-то намекаю, вы не подумайте, просто хочу поступить по-человечески, вот и всё. Не хотите? Ну и ладно. Всем бы таких смертников. Да ладно-ладно, шучу я. Наверное, – он отвернулся и подошел к стойке.

Поднял оружие, прицелился.

Я закрыла глаза и замерла в ожидании шума, молясь, чтобы никто не пострадал. Неосознанно вцепилась в руку Марата, не заботясь о том, что он подумает.

Но ничего не произошло. Точнее, произошло не то, что планировалось.

Когда я распахнула глаза, Татарский глубоко вздохнул и хмуро протянул, опуская ружье:

– Блин, Север, я, похоже, спятил, потому что сейчас скажу в первый раз в жизни несусветную глупость: у меня реально кишка тонка такое провернуть! Хоть убей! – он пожал плечами и глянул на Марата, который ничуть не удивился, точно ожидал такого исхода. Лишь заметил, кивая за спину Татарскому: