На кончиках твоих пальцев
- Автор: Туманова Лиза
- Год: 2018
- Язык: русский
- Жанр: Самиздат
Электронная книга - «На кончиках твоих пальцев». Краткое содержание книги:
Я, еще не оправившаяся от первого потрясение, вконец была сражена ее озабоченностью до собственной судьбы. Она никогда еще не была такой… живой и человечной. Скорее мраморной статуей, непреклонной, несгибаемой, сверхчеловеком, оберегающим высшее искусство в темной комнате с роялем.
Я помотала головой, не в силах что-то сказать.
– Ну как же, ты ведь замерзла! – она прищурилась и нагнулась ко мне, – Почему сидишь здесь одна? Ну-ка вставай, пойдем, тебе нужно согреться, – она потеребила меня за плечо. Но была остановлена касанием руки своего мужа. Она с удивлением посмотрела на него, отрицательно мотающего головой, – Почему, Леня, ее нужно согреть!
Он улыбнулся, снял с себя красный шарф и аккуратно обвязал его вокруг моей шеи. Потом задумался, достал из карманов такие же красные перчатки, большие и плотные и положил их мне на колени.
– Красный – цвет твоей любви. Береги ее, – у меня против воли потекли редкие слезы. Он вытер их пальцами и отошел в сторону. Люда Цахер вздохнула, смирившись с нашим странным тандемом, и еще раз внимательно оглядела меня.
– Тебе точно не нужна помощь?
Я помотала головой и слабо улыбнулась. Помощь была нужна моему разбитому сердцу, а со мной все было в порядке.
– Зина, если что, не стесняйся, звони, хорошо? – она, как прежде ее муж, ласково погладила меня по голове и ушла, влекомая мужчиной, который то и дело оглядывался на меня, и не прекратил этого до тех пор, пока я не засунула руки в его красные перчатки. Кажется, тогда он улыбнулся, отворачиваясь насовсем.
Я посмотрела на свои руки. Потеребила красными пальцами уголок красного же шарфа.
«Красный – цвет твоей любви». Внезапно на цвет откликнулся внут-ренний слух. Красный – это ми бемоль мажор.
Ми бемоль мажор заискрился в руках. Руки повели меня в сторону театра. Душа требовала играть. Душа требовала Рахманинова.
«На кончиках твоих пальцев – свет».
Кончики пальцев высекали искры из клавиш. Музыка высекала пламя из сердца. А сердце, определенным образом настроенное на одного человека, отстукивало собственную любовную линию – практически балладу о любви. Всё смешалось – я, Рахманинов, всё вместе; я исполняла, я сочиняла, я страдала и любила, я искажала реальность и возвращала всё на свои места. Марат, призрак из прошлого, смотрел на меня горящими зеленым пламенем глазами, – тогда он впервые входил в мою Вселенную, чтобы, не осознавая этого, задержаться там навсегда. Хранитель моего одиночества.
«Прости свое одиночество».
Так и Люда Цахер простила своего мужа за то, что он стал гибелью ее карьеры. Так ее муж простил себя за то, чем пришлось пожертвовать гениальной пианистке ради его любви. Разве любовь – не то, ради чего стоит идти на жертвы? Разве выбор не очевиден, когда дело касается самого невероятного чувства на свете?
Так и мне нужно было простить себе свой талант и безропотно, без оглядок, без метаний, без оговорок и лишних страданий принять помощь Северского, принять его собственный выбор. Каждый выбирает свое счастье сам – он выбрал меня, я выбрала его. Неважно, сколькими жертвами отмечен наш союз – пока это решение обоюдно и нерушимо, пока ни для кого из нас не остается места сомнениям – дело стоит любых потерь.
Я поняла это с опозданием и мгновенно осознала совершенную ошибку. И даже, несмотря на то, что моя вина была насквозь пропитана любовь, это не отменяло ее эгоистичности. Как и в тот раз, на празднике у его отца, я заслонилась завесой лжи, в надежде всё исправить; но, как оказалось, ничего вернее, чем говорить правду, не было и не будет.
Наверное, мне нужно было поступить так, чтобы это понять.
Руки замерли над клавишами. Нужно было срочно добраться до Марата и всё ему объяснить.
Я встала. И неожиданно встретила злые глаза, заплаканные, красные от слез, с черными разводами от туши, – Эльвира Тихомирова стояла между рядами кресел. Рядом замерла Елисеева. Обе, кажется, не до конца осознавали, почему из их глаз лились слезы.
Я первой поняла, что это был след моей музыки. Их души откликнулись на мою грустную песню. Когда-то я пообещала, что завоюю их сердца. Сегодня они поняли, что полностью проиграли мне.
– Ты.., – дрожащим голосом проговорила Эльвира, но, совладав с собой, заставила слова звучать ровно, с налетом гнева, – Ты решила отобрать у меня всё? Тебе и Северского оказалось мало? Почему ты не оставишь меня в покое! Прекрати!
Видимо, Вася на радостях от моего звонка, решил тут же расправиться со своей невестой. Пожалуй, в этом на самом деле была большая доля моей вины.
Но я понимала, что Эльвира находилась на взводе, который граничил с истерикой, больше от того, что я вовсе не была наивной маленькой лгуньей, как она решила, которой связь с Маратом Северским позволила возомнить, что она может играть судьбами чужих людей. Напротив, я сама была той силой, что увлекает сердца на свою сторону. Я была музыкой.