«13-й апостол» Византии и Крестовые походы

Остановить грядущую экспансию можно было различными способами, и все они были задействованы. В частности, играть на политических противоречиях европейских государств и Римского епископа, не позволяя им скооперироваться против Византии. Затем, пытаться интегрировать обе христианских культуры в ходе естественного цивилизационного процесса. И, наконец, прекратить церковный раскол, без чего интеграция становилась просто невозможной. Император правильно понимал, что в условиях единой Кафолической Церкви практически все политические разногласия могут быть решены мирным путем.

Это все, так сказать, практические размышления. Но следует иметь в виду и идеальный момент в умозрении Византийского царя, которого не случайно называли «новым Юстинианом». «Римский империалист» до мозга костей, Мануил I Комнин прекрасно понимал статус императора и его роль во Вселенной. Поэтому внешняя политика царя была целиком и полностью направлена на то, чтобы выполнить незавершенную императором св. Юстинианом работу – воссоздать Священную Римскую империю, обезопасив христианские земли от нападения варваров и мусульман. Поэтому характер и стиль деятельности нового василевса во многом копировал своего великого предшественника, от которого его отделяли шесть столетий.

Комнин искренне недоумевал, когда ктото пытался распространить титул «император» на латинских правителей, и совершенно не понимал, как Римский папа, перед авторитетом которого благоговел, может наделять когото царской властью. Повидимому, только потому, полагал царь, что изменился сам Апостольский престол – другого объяснения он не видел. Его мысли на этот счет позднее были письменно изложены одним из близких придворных летописцев в виде монологаразмышления.

«Каким образом, – заочно обращался василевс к далекому Римскому епископу, – власть Рима сделалась предметом торга для варваров и низких рабов? И с тех пор нет в нем ни архиерея, ни правителя: там восхищающий царское величие, вопреки своему достоинству, идет пешком впереди едущего верхом архиерея и исправляет должность его; а первый, правителя называя императором, почитает его божественным царю. Как и откуда получил ты право, почтеннейший, употреблять Римских царей вместо конюшенных? Если же не получил ниоткуда, то и в тебе лживо архиерейство, и в нем унижен царь. Если ты не допускаешь, что царский престол Визбнтия (Константинополя. – А. В.) есть вместе с тем престол Рима, то откуда наследовано самим тобой достоинство папы? Это определил один Константин, первый христианский царь. Как же ты одно, – разумею престол и величие достоинства, – с удовольствием принимаешь, а другое отвергаешь? Или принимай то и другое, или отступись от того и другого. Но мне, скажешь, дано право возводить на престол царей? Так, поскольку возлагать руки, постольку посвящать есть дело духовное; но ты не имеешь права дарить царства и в этом отношении делать распоряжения. Ведь если в вашей власти было передавать царства, то отчего не переместили вы того, кто находится в Риме? Ты спотыкаешься о собственные дела и не замечаешь, как противоречишь своим поступкам»[551].