«13-й апостол» Византии и Крестовые походы

Но сам Иоанн II, готовый с честью предстать перед Всевышним, держался спокойно и уверенно. В Пасху он причастился Святых Даров и открыл свою палатку для всех, кто желал прийти к нему с просьбой; это продолжилось и на следующий день. Никому ни в чем не отказал народный герой, благосклонно внимавший каждому желанию своих солдат и командиров. А сам про себя размышлял о том, кто должен принять от него власть в Империи. Потом, чувствуя приближение смерти, пригласил к себе в палатку иеромонаха, исповедался и просил святых молитв за себя пред Богом. Как рассказывают, стоя на молитве, иеромонах вдруг услышал Ангельское пение и увидел в небе светильник, возле которого стоял прекрасный Ангел и успокаивал смятенные души византийских сановников, окруживших палатку с больным василевсом[540].

Затем царь созвал к себе всех вельмож и старших военачальников, приказав также пригласить младшего сына Мануила. Его речь была благородна и прочувственна – царь словно исповедовал свою жизнь перед близкими товарищами, с которыми десятилетиями делил заботы о любимой Византии.

Василевс рассказал, что самой заветной его мечтой было освободить Иерусалим и пройти по местам Спасителя, став на месте Господнем. «Но мои надежды не исполнились, а по каким причинам, о том знает Бог. Противиться этому – совершенно невозможно, да и противоречить не дулжно. Ибо кто мудрее Бога? Или кто может уразуметь ум Господень и изменить суды Его, убавив или прибавив чтонибудь? Я получил от Бога, устроившего судьбу мою, так много благодеяний, что их и перечислить невозможно. Я родился от отцаимператора, сделался преемником его власти, ничего не утратил из того, что передал он в мои руки. А умножил ли я, подобно благоразумному и верному рабу, врученный мне от Бога талант царства, об этом предоставляю другим судить и говорить. Но я и сам могу без стеснения сказать об этом, чтобы поведать чудеса Божьи на мне. Меня видели сражающимся Восток и Запад. Немного я пробыл в царских чертогах, почти вся жизнь моя прошла в палатке, и всегдашней моей заботой было находиться в поле. Много времени прошло с тех пор, как турки и арабы и в глаза не видели римского войска, а теперь это самое войско под главным водительством Божьим и под моим служебным начальством привело их в трепет. Да даст же Господь Бог, чтобы я, столько потрудившийся ради христианского народа, сподобился вечного наследия, которое получат кроткие и угодные Богу! А ваши руки да утвердит и укрепит Он еще более против народов, которые жаждут брани и между которыми совсем не признается всесвятейшее имя Бога нашего!»