Тайна исповеди

Пленных передавали из руки в руки, и на каком-то этапе очередные англичане забрали у них камуфляжные куртки — зачем? Апрель 45-го был довольно холодным, но куда уж тут жаловаться и ныть, после поражения — и тем более после сенсаций про (фашистские) концлагеря. Хорошо у Райнера остался весьма теплый спецовочный комбинезон, в таких артиллеристы чистили стволы орудий.

Когда пленных согнали на ночлег в хлев, они улеглись, прижавшись друг к другу, для тепла, и по очереди рассказывали истории про то, кто как провел свой последний день на войне. Оказалось, что коллеги с соседней батареи решили честно выполнить приказ — и разок пальнули по британскому танку. Так тот в ответ прямым попаданием накрыл противотанковый расчет. Так погибли немецкие патриоты, верные долгу и присяге.

Райнер вспоминает какие-то подробности, вроде и мелкие, но для него таки важные.

Пленных собрали в кучу и повезли, не сказав куда. Сперва на грузовиках. Потом — в товарняке. Гашек писал в книжке про Швейка, что тогда в вагон набивали 40 солдат. А вот Райнер запомнил, что их, немецких пленных, натрамбовывали по 50. Сидячих мест было только 15, так что сидели по очереди. Было тесно, душно, но никто не хотел стоять у окна — с улицы в него залетали камни: это местные хотели хоть как-то поквитаться с фашистами, ну хоть с безоружными, задним числом, пусть даже и не очень героически.

Потом пленных выгрузили — как выяснилось, в Вестфалии, под Мюнстером — и погнали в пункте санобработки, а там посыпали дустом, вши же. Райнер было обидно, что после «обработки» всем ставили штамп за ухом, — ну как скоту на бойне. После выдали одеяла: по два на шестерых. А почему не одно на троих? Очень просто: на одно укладывались, поперек, а вторым укрывались, как раз хватало на шестерых. Пищевое же довольствие — а это важнейший ведь вопрос, что на фронте, что в плену — было такое: шесть (опять шесть!) галет на человека в день.

Дальше — дорога в Бельгию, в лагерь. В грузовики набивали 50 человек, больше просто не удавалось втиснуть. Понятно, ехали стоя.

Да, да, Бельгия, причем франкофонная ее часть! Я напомнил Райнеру, как мы с ним говорили по-французски, в России.

— По-французски? Не помню я такого.

Ну, забыл, и не удивительно, прошло 30 с чем-то лет. Да и говорили мы тогда по пьянке.

По прибытии в Бельгию английский конвой передал пленных местным охранникам, и те злобствовали, пытаясь показать, что они — победители в этой войне! Немцам это было смешно, но кто хихикал, тот быстро получал удар прикладом. Бельгийцы, что забавно, пытались копировать союзников и подавали команды на английском, тщательно стараясь передать произношение. Come on они выкрикивали как kamaan, отметил Райнер.