В шаге от пропасти

Тимур нагружал себя многочасовыми тренировками, безжалостно истязал атрофировавшиеся мышцы, и его старания не пропали даром — восстановление происходило в рекордно короткие сроки. На сегодняшний день он уже уверенно стоял на ногах и даже делал несколько шагов по прямой. Но не только желание вернуться к полноценной жизни толкало его на подвиги — изводя себя физически, он пытался заглушить душевные переживания.

Не мог в полной мере радоваться своим успехам. Чем ближе было заветное выздоровление, тем меньше времени оставалось у них с Ириной. Он понимал, что не в праве удерживать ее вечно, когда-нибудь придется отпустить. Это нечестно и непорядочно — использовать ее благодарность в своих целях. Но он просто не представлял свою жизнь без нее, боялся даже думать об этом.

Вечером, когда Романова уходила домой, к мужу, Громов долго лежал без сна и пристально смотрел в одну точку. Ревность ядовитым червем выгрызала сердце. Он старательно отгонял навязчивые картинки, где его женщина проводит время в чужих объятиях, но они вновь и вновь вырисовывались в сознании. Единственное, что ему оставалось, — это сжимать кулаки в бессильной злобе.

Тим испытывал самые гнусные чувства — ярость и отчаяние, их некуда было направить, они выжигали душу изнутри. Он просто сходил с ума от безысходности и все больше загонял себя в угол.

Как ни старался не обращать внимания, все равно замечал, что она улыбается, читая очередное смс или выходит в коридор, когда звонит телефон. Это добивало его. Он находился на грани.

Каждый день обещал себе поговорить с Ирой, выяснить все, попросить сделать выбор, но, как только она приходила, он замыкался в себе и трусливо отступал, выливая на нее беспричинную агрессию и недовольство.

Понимал, что жесток, что она не заслужила такого обращения, но не мог по-другому. Не получалось сдерживать накопившейся негатив.

Пропасть из непонимания между ними стремительно увеличивалась, не давая ни единого шанса на сближение. Во всем, что Ира делала для него, Тимур видел только жалость, и это ничтожное, унизительное чувство убивало все благие порывы. Раньше в ее глазах светилась любовь, а сейчас лишь холодные льдинки разочарования и обиды. Иногда ему так хотелось растопить этот лед, но он не способен был перешагнуть через собственные страхи и слабости. Если бы Ирина сказала правду… Но она упрямо продолжала хранить молчание и жить на два фронта.

Тим постоянно ждал от нее подвоха, какого-то удара в спину, осознавал, что это не может тянуться вечно — когда-нибудь она должна будет разорвать порочный круг и уйти. Сам он не решится — слишком зависим от нее.

Болезненная ухмылка исказила его губы: Ира уйдет, а он тихо сдохнет в одиночестве. Но как бы ни было больно, Тимур решил, что не будет удерживать ее или упрашивать остаться. Не из-за вдруг проснувшейся гордости, от нее давно уже ничего не осталось, а из-за того, что он не имел на это никакого права. Искренне желал ей счастья и, если оно там, с другим мужчиной, просто обязан был уйти в сторону. Но не сейчас — позволит себе еще хотя бы чуть-чуть украденного счастья, а потом отпустит ее навсегда…