Промелькнувший метеор (книга 1)
- Автор: Муканов Сабит Муканович
- Год: 1973
- Язык: русский
- Год: Жазушы
- Переводчик: Алексей Брагин
- Жанр: Историческая проза
Электронная книга - «Промелькнувший метеор (книга 1)». Краткое содержание книги:
В большом многоплановом произведении не только нарисован яркий образ Чокана Валиханова, но и показана общественно-политическая обстановка того времени, быт и обычаи казахского народа.
Первая книга романа посвящена детским и юношеским годам Ч. Валиханова. Повествование завершается учебой Чокана в Омске — в кадетском корпусе.
«Не надо мне было сюда заходить», — подумал Чокан. Но любопытство взяло верх, и он остался. Его приход сперва остался незамеченным.
— Надоела темь, дайте свет! — раздался чей-то нетерпеливый голос.
На тлеющие угли бросили солому или камыш. Разом вспыхнувшее неровное пламя осветило множество людей, собравшихся на это скромное торжество. Они полулежали у стен, но большинство окружало очаг.
Огонь так же быстро погас, как и вспыхнул. Чокан не успел разглядеть лиц.
— Подбросьте еще! — потребовал тот же голос. Его не поддержали:
— И зачем нам только этот свет? Глаза от него болят и дымно. Как будто не привыкли жить в темноте.
В очаге дотлевали угольки. Но при той вспышке огня Чокан приметил сваленные в кучу, как в курагинском шалаше, сети. Он присел на них, — послушать, понаблюдать, если сон не свалит.
Только он пристроился, как замолкла и сыбызга.
— Пить до смерти хочется, — это, должно быть, говорил музыкант. — Не все же время песни, горло промочить надо. А?
— Да и поесть не мешает, — отозвался другой. — Отложим пока сыбызгу и песни, перекусим! Надо.
— Верно, верно! — зашумели остальные.
— Не будем же есть в темноте. Тут уж без огня не обойдешься.
Опять вспыхнуло пламя камыша. Но теперь за очагом следили, и огонь полыхал непрерывно.
Чокан видел, как что-то разливали в чашки и пили по очереди, потому что чашек не хватало. Чокан догадался, что это была водка или другой напиток. Иные морщились, выпивали с трудом, даже отплевывались. Потом стали есть рыбу, приготовленную в одной большой посуде. Чокан теперь видел всех, увлеченных питьем и едой, но его по-прежнему не замечали.
Когда насытились, когда отвели, как говорится, душу, кто-то молодой предложил.
— Ау, я уже по песне скучаю!
— Ребенок не просыпается, давно его уже не слышно. — Голос на этот раз принадлежал женщине. — Мы еще отдохнем малость. Утром к сетям идти надо.
— Давно что-то он молчит, посмотрите, что с ним.
Вспомнили, как в другом рыбацком поселке одна уставшая от работы мать принялась кормить грудью сына, заснула и придавила его во сне.
— Чего вы мешкаете, посмотрите!
— Сейчас! — ответила женщина. — Только сделайте поярче огонь.
Освещенная камышовым пламенем женщина поднялась и пошла прямо на Чокана. Он тут же растянулся на полу и уткнул голову в сети. Женщина остановилась около него. Чокан раньше и не заметил, что рядом лежала мать с ребенком. Теперь Чокан хорошо слышал ее дыхание.
— Баршын! А, Баршын! — тронула женщина за плечо уснувшую мать. Она отозвалась не сразу, тихо и устало.
— Кто это меня будит? Что тебе надо?
— Это я, Акмантай. Беспокоиться мы, Баршын, стали. Притихли вы оба: и ты и твой малыш.
— Да комары закусали… И шум. Покормила его, запеленала, он и заснул. И я вместе с ним.
— Ну и пусть спит. Я уже всех накормила, сейчас помою посуду и тоже подремлю.
Женщина отошла. Мать повернулась на бок и снова негромко захрапела. Чокан уже не сомневался, что попал на шилдехану, бедную шилдехану в рыбацком поселке.
После еды и выпивки веселье угасло. Разговаривали вяло, вполголоса. Сказывалось утомление и самим праздником и дневной работой. Музыкант, что играл на сыбызге, был скорее всего татарином, долгое время жившим среди казахов. Издалека Чокан слышал казахскую песню, потом — татарские мелодии.
Чокан часто ездил с отцом и в станицы Сорок Холостяков и в Баглан, где было довольно много татар. Татарские баи в знак почета приглашали Чингиза в гости. Там пели песни под излюбленный свой инструмент — гармонь. Чокану нравились и татарская музыка и татарские песни. Пытаясь запомнить мелодии и слова, он часто тихо напевал их. А некоторые татарские песни он переиначивал на казахский лад. Чокан особенно пристрастился к одному четверостишию:
Чокан про себя пропел эти строки и на рыбацкой шилде-хане в такт сыбызге музыканта.
А сейчас, когда праздник шел на убыль, ему захотелось услышать казахскую песню. И, словно угадывая желание мальчика, дудочник сказал:
— Теперь слушайте казахскую музыку и подпевайте мне.
— Давай, давай казахскую, Танатар! — подхватили рыбаки.
Чокан так и не понял: Танатар — это имя или же рыбаки намекали на танатар — наступающий рассвет.