Трёхочковый в сердце

Папа некоторое время приходил в себя, затем они непринуждённо болтали, пока ехали в машине. Родители до сих пор не верили в произошедшее, как и сам Ник. Это было даже не второе дыхание, не другой шанс – это был воскрешение, восход солнца после долгой полярной ночи, теперь в его жизнь пришёл свет. Он частенько задумывался насколько его существование изменилось после той аварии, не на зимнем курорте, а на автомобильном перекрёстке, и как – настолько отрицательные судьбоносные повороты, порой приводят нас к разным знаменателям. Всё же дело в людях, что нас окружают. Говорят две головы лучше одной, а три больше двух и так далее в математической прогрессии, но, что если людям вокруг тебя не хватает как раз не голов, а сердца, для понимания, сопереживания. И когда ты находишь такого человека, количество больше не важно, иногда нужна та единственная, способная вместе с тобой противостоять превратностям судьбы.

Домой Ник возвращался окрылённым, по другому и не скажешь, что-то внутри толкало его, побуждало улыбаться, опьяняя эйфорией переполнявших чувств. Надя уже, что-то разбирала на кухне, может разогревала остатки вчерашнего ужина, или стряпала, что-то своё, но она была дома, о большем он не мечтал. Она вышла его встречать, как всегда великолепная в своём наряде маленького архитектора. Белая блузка достаточно облегала её стройную фигуру, подчёркивая каждый изгиб талии. Пуговицы были расстёгнуты ровно настолько, чтобы заманить в укромный уголок декольте, но не нарушая приличий. Кремовые брюки идеально сидели на бёдрах, собирая на себе вожделенные взгляды сотрудников, каждый раз когда она проходит мимо. Про Надино лицо и волосы, можно было бы говорить бесконечно, ты можешь закрыться в монастыре, уехать медитировать с буддистами и йогами, но какой прок от твоего самоконтроля и выдержки, если рядом окажется такая женщина. Ты мог бы удержаться не смотря на её грудь, талию, бёдра, но не смотреть на НЕЁ было невозможно. Он это знал и благоговел и трепетал от одного только взгляда, это была не благодарность, не симпатия и даже не дружба. Каждый мужчина может оценить женскую красоту по достоинству, но так как смотрел Ник, мы смотрим лишь на единственную…

– Я люблю тебя! – ни тебе стандартное «привет» или «здравствуй», он даже сам не понял, что сказал и в чём признался впервые в своей жизни.

Надя так и продолжила стоять в проходе, гипнотизируя его зеленью собственных глаз, но лишь мгновенье, потому что уже в следующее она бросилась на него впиваясь жадным поцелуем. Ник еле успел поймать эту огненную вспышку, которая ударилась в него на полном ходу, её ноги обвили его пытаясь задержаться, руки обхватили лицо, прижимая сильнее до треска на губах. Он сам обхватил Надю за бёдра, так и оставшись держать на руках. Она целовала страстно, в чём-то даже грубо, будто пытаясь проникнуть внутрь Ника, добраться до его сердца и убедиться, что в нём есть место только для неё. Надя гладила его, всё ещё, мокрое лицо, взъерошивала волосы, прижимала ближе к себе и обнимала, даже не смущаясь, что мужчина которого целует, немного грязный и вспотел.