Повешенный

Уилл вздохнул и перевернул очередную страницу. Черно-белые рисунки должны были красочно повествовать о страданиях пророка, но у Уильяма они всегда вызывали лишь раздражение и детскую обиду. Семена сомнения, зревшие в маленьком детском сердечке, лишь укреплялись, стоило Уиллу взглянуть на очередную иллюстрацию, а проповеди и молитвы казались ему способом переложить с себя ответственность. Если Бог существовал, то он представлялся Уильяму безответственным отцом, бродягой, который всюду сеет лишь страдания и смерть. Священник в школе внушал Уиллу, что бог милосерден и всепрощающ. Ему говорили, что он просто недостаточно горячо верит и слишком много сомневается. Уильям же молча сбегал в свою комнату, чтобы в очередной раз смахнуть пыль с картонной фотографии и дотронуться кончиками пальцев до знакомого образа.

Если бог милосерден, как он мог это допустить? Как он мог позволить ей умереть?

– А Бог, он… существует?

Уильям снова почувствовал себя смущающимся школьником, четырнадцатилетним мальчишкой, который безуспешно тянет руку, чтобы учитель его заметил. Перед ним сидела сама Вселенная, открывала ему свою душу, а его интересовало лишь одно: существует ли на самом деле Бог. И судя по кислому выражению лица Алана, который прикуривал очередную сигарету, это было не то, что он хотел услышать от Уилла.

– Бог? – Алан поморщился, произнося это слово. – К моему большому сожалению – да. Когда-то он был маленьким комком света, одним из многих созданий, что принесли в этот мир хаос. Кажется, люди называют это энтропией. Считают, что без неё не будет жизни. И они правы. Хаос позволил вам появиться. Но я все еще его не одобряю.

– Вы говорите так, словно Бог – чудовище. Впрочем, я не был бы этому особо удивлён.

– Чудовище? – в свою очередь действительно удивлённо протянул Алан, выпустив вверх сигаретное облачко. – Брось, Уильям. Он не чудовище. Это слишком сильное слово для описания столь жалкого создания. Но если бы ты был с ним знаком, ты бы разделил мою позицию. Я был даже несколько удивлён, когда жители этого маленького изолированного мирка начали неожиданно верить в одного бога, поклоняться ему, прятаться по пещерам и ждать пришествия Мессии. Видимо, это прописано в природе человечества. В любом мире, в любой вселенной они будут поклоняться ему так, словно он вместе с ними как минимум пил чай.

Бога в этом мире нет.

Так сказал Алан Маккензи.

Его нет и он не услышит твои молитвы, как бы страстно и отчаянно ты ни взывал к нему о помощи. Бога нет. Но есть Алан Маккензи. Человек, переживший пулю в сердце. Человек, на протяжении часа бывший мёртвым. Если бы бог слышал его, Уильям непременно спросил бы, чудо ли то, что Алан все ещё ходит и разговаривает. Но бога нет, и он не ответит на вопросы Уильяма.

Здесь нет никого, кроме меня. Забавно, правда?