Легенды о Дневе. Право на счастье. Часть 2

– И какого дьявола тогда ни один инквизитор не схватил их?! – Роман взбесился, как только узнал, что магов видели, но они до сих пор живы.

– А проблема в том, что они трансгрессировали, предварительно натравив мужиков на инквизиторов. Неясно пока, куда они делись, у них свежий, но неразборчивый след – подытожил Денрюк.

– Слушать устала одно и тоже. Я, конечно, прошу прощения, но не проще ли подавить бунт силой и дальше заняться реформами? – перебила всех Розана. – Только подумайте, вы будете сюсюкаться с врагами государства, теми кто идёт против новой власти? Мне кажется, вы совсем рехнулись на старости лет, дорогие господа! Давить врага кованым сапогом – вот истинное призвание ордена! Сейчас, врагом ордена стали не маги, а крестьяне, которые решили, что Роман – это паршивая замена Ричарду.

– Я согласен с Розаной! – поддержал девушку Миртиньеде. – Она говорит верные вещи. Там на улицах Милиэна гибнут наши солдаты. Выслать им помощь, подавить врагов, дальше будет намного легче строить из себя заботливую власть, когда уже некому будет воткнуть нож в спину.

– Ты, Шелькович, конечно, мастер пропаганды, но она никогда не работала на нас – Вильгельм замолчал, растянувшись в улыбке. Он откинулся в кресле и продолжил: – кроме этого раза! Я полностью согласен с предыдущими ораторами. Роман, ты слишком обеспокоен тем, чтобы угодить людям. Если я не ошибаюсь, ты прикончил Ричарда не для того, чтобы о людях заботиться, а чтобы подмять Верландию, развязав войну.

– Вильгельм прав, абсолютно. Он указал основную причину открытого смещения Ричарда! –продолжил речь друга Морис Ванкерт. – Король мёртв, да здравствует король, как говорится. А, ты, вместо того, чтобы закрыть границы, держишь их открытыми, позволяя крестьянам бежать. Лучше моментально объявить войну, и пока они не опомнились от смерти Ричарда, быстро заставить их грустить и унывать от смерти близких в войне за правое дело.

– Всё-таки Скелдриг был в этом плане решительнее – подметила Розана.

– Я всё понимаю, но переходить на оскорбления – это последнее дело. Розана, то, что Роман молчит, это не значит, что ему всё равно – одёрнул девушку Герман. – Тем более ты знаешь, что Скелдриг был его приёмным сыном!

– Со своей задачей он не справился, хорошо, что у этого прохвоста хватило сил погибнуть, как мужчине! Никто не ожидал, что он захочет власти – высказался Роман.

– Я тоже продолжу дискуссию и выскажу своё мнение по поводу бунтов – принял попытку продолжить выбор решения Герман. – С одной стороны есть люди, которые и определяют власть. Нет людей, нет власти. С другой есть паразиты, которые решают задушить власть в зародыше, но не имея крепких зубов, чтобы разорвать, они просто надоедливо кусают, как вши. Следовательно, бунты – это не смертельная угроза для нас. В бунтах учувствуют обычные люди, а не наш орден. Если бы часть наших солдат предала нас и бежала, как это произошло в Верландии после смерти Скелдрига, то тогда и нужно было бы задумываться о том, что мы можем. Остаётся простое решение. Мобилизовать армию и позволить господину Вильгельму распределить орден, создав три направления. Тех, кто будет воевать за страну, подавлять очаги бунтов и поддерживать порядок, и нас господа – тех, кто будет править и решать.