Расплата. Яростное безумие

Он повесил трубку и посмотрел на меня. Лицо его стало совсем серьезным.

— Кажется, дело сдвинулось с мертвой точки, — сказал он мне. — Наверное, это твой приезд повлиял… Как нарочно, стоило тебе прийти ко мне с этим делом, и мы что-то нашли.

— Что вы нашли? — спросила я, впериваясь в него взглядом. Наверное, глаза при этом у меня так явственно загорелись нездоровым репортерским блеском, что Павлик сказал:

— Не спеши так. Сейчас я уеду. Ты меня извинишь, я уверен. Заходи вечером, в конце дня и, может быть, я тебе расскажу что-нибудь новенькое.

— Поймали убийцу? — спросила я, не выдержав. Все-же мне было не дотерпеть до вечера. Как это невыносимо — ждать интересных сообщений так долго…

— Нет, конечно, — успокоил меня Павлик, — Я даже не уверен сейчас, что то, что нашли, имеет какое-то отношение к головам женщин. Хотя основания есть…

— Так что же там? — я не могла не знать заранее.

— Нашли тела, — сказал Павлик, вставая и засовывая в карман пачку сигарет, — Тела без голов. Женские тела…

— Так это же они и есть! — почти выкрикнула я. — Это те тела, которые вы никак не могли найти.

— На сто процентов нельзя быть уверенным, — сказал Павлик, направляясь к двери: — Но на девяносто можно. Все-таки тут не Москва и не Новосибирск… Не так уж много у нас убивают и обезглавливают людей. Так что, наверное, это как раз то, что мы ищем.

Мы вышли на улицу, и Павлик направился к стоящему «газику», где, прикрыв лицо газетой, дремал шофер.

— Ты меня прости, — сказал он на прощание, — Мне нужно там быть непременно. Прокурор сейчас в отпуске, так что я остался один и должен приехать на место. — Он еще раз виновато улыбнулся и сказал, как бы извиняясь: — Но ближе к вечеру я буду у себя, и мы сможем поговорить. Так что…

Но я приняла решение. Вернее, попыталась осуществить его. Поэтому я прервала Павлика словами:

— А можно я поеду с тобой? Мне бы очень хотелось принять какое-то участие в расследовании. Можно?

Павлик уже занес ногу на ступеньку машины. Он обернулся и посмотрел на меня.

— Конечно, нет, — ответил он, но в его голосе я услышала, что мне стоит попытаться еще раз…

— Мне это очень нужно, — произнесла я жалобным голосом. А потом применила вовсе запрещенный прием. Я взяла Павлика за руку и держала его руку в своей, крепко сжимая.

Я понимаю, что это так называемый «удар ниже пояса» и журналистка не должна его применять в целях получения информации. Это непрофессионально, точно так же как и шантаж, например…

— Пожалуйста, Павлик, — сказала я при этом, и заместитель прокурора сдался.

— Садись, — сказал он и помог мне взобраться в машину. — Только обещай мне молчать и не вмешиваться. И не падать в обморок. Договорились?