Христос приземлился в Городне (Евангелие от Иуды)
- Автор: Короткевич Владимир Семенович
- Год: 2011
- Язык: русский
- Переводчик: Петр Жолнерович
- Жанр: Классическая проза
Электронная книга - «Христос приземлился в Городне (Евангелие от Иуды)». Краткое содержание книги:
Силуэт его на вечернем небе был словно поникший. Как будто стержень достали из него.
В конце концов разошлись почти все. Под пригорком стояли ещё лишь два отряда: один — остановленная на днях стража из Мира, беглецы, все в железе и с хорошим оружием, хоть и немногочисленные по количеству, и довольно большая мужицкая толпа.
— Волковысские мужики, — показал Тумаш.
А Иуда добавил:
— Отпустил — напрасно.
— Почему? — удивился Братчик.
— Мысль о севе бросили шептуны. И, кажется, не из того ли мирского загона. И пусть мне не дожить до следующего куска хлеба с гусиным салом, если я не догадываюсь, чья это рука.
— Думаешь, следят? — спросил Юрась.
— Мало того. Знают, что земля зовёт.
— Брось, — успокоил Братчик. — Сейчас все равно.
Садилось холодноватое солнце. Немного зябли без огней и ожидали чего-то люди под пригорком.
— Дурак ты, — продолжал Фома. — Осёл, ременные уши. А что, если капкан?
— Достаточно, — показал на толпу Юрась. — Хватит крови. Если уж она их ничему не научила.
И тут засмеялся мурза:
— Вот! Вот тебе и конец дороги твоей, Бог. Вспомни Джанибека, который прошёл уж по лезвию райского моста, теперь лежащего среди гурий! Могло у нас быть такое, чтобы, победив, сразу думать, не придётся ли отдавать аллаху души свои? — Он захлёбывался. — Ых-ых-ых!.. Чудом вырвал победу, чародейством, а не мужеством. Аллаху пожелалось.
Христос не выдержал. Вновь словно появился хребет, выпрямилась спина.
— Что-то у тебя, мурза, память кошачья. Часто же он вам изменяет, Аллах. Часто же мы чародейством вас побивали. Забыли, как вы, Киев взяв, на нас, белорусцев, шли?! Как тогда под Кричевом простой мужик Иванко Медовник с ратью своей вас гнал?! И как мы вам ещё под Крутогорьем наложили?! Помни теперь. Но ты на нас больше не пойдёшь.
— Убьёшь? — нагло спросил Селим. — Ну-ну. Мы смерти не боимся.
Юрась всё ещё держал в руках столбик клейма.
— Зачем? Просто клеймённый позором — не хан. Его не дворцы встречают. Ты помни Кричев! Помни Крутогорье! Помни Волхово болото! Помни это поле! А вот тебе и метка, на память.
И он с силою ударил клеймом в лоб мурзе.
— Ступай теперь к себе. Сиди с женщинами на их половине. Подбирай за лошадями навоз. Чтобы знал, как живут разбоем.
— Убей, — осмыслив всё, с надеждой попросил мурза.
— Ступай. Дайте ему коня.
Мурза побрёл к пригорку. Сел в седло. Пустил коня лишь бы куда.
...И тут встревожились вороны над лесом. Встревожились мужики под пригорком. Встрепенулись мирские всадники.
От пущи тащилась кавалькада: несколько десятков всадников во главе с грузным человеком в латах. Рядом ним ехал кто-то в плаще с капюшоном.
— Корнила, — узнал Тумаш. — И капеллан Босяцкий с ним.
— Что-то они после мессы, — отозвался туповатый Пилип. — Эно, как татарам на головы дубы спускали, так они... А слабы всё же татары. Подумаешь, дерево. Мне так вон столетний...
— Замолчи, — вскрикнул Христос. — Иди, Мария, встреть их.
Босяцкий заприметил её издалека. Шепнул Корниле:
— А мужики стоят. Не совсем сработало искушение.
— Да немного и осталось. Можно и силой...
— Посмотрим. Шума не хочется. Попробуем иначе.
Магдалина остановилась перед храпами коней.
— Садись, — предложил Корнила, показывая на свободного коня.
— Отвыкла, — независимо отказалась она. — Не хочу.
Они медленно ехали за ней к пригоркам.
— Ты знаешь, девка, что он страшен, что нельзя уж его использовать для победы над курией?
— А мне это трын-трава.
— Предала, — возмутился друг Лойолы. — Забыла, кто тебя из навоза поднял, забыла, как их преосвященство тебя ценил, как уважал прежде епископ Комар.
— Не из навоза — в навоз вы меня вогнали. Сами сюда швырнули — так чего вам от меня ждать.
Босяцкий даже немного испугался, таким презрением каменело смертоносно красивое лицо женщины.
— А между тем он хотел бы, чтобы ты вернулась, он по-прежнему посылает тебе свою любовь.
— Ничего, — с улыбкой ответила женщина. — Он быстро утешится. Разве мало блудниц вокруг? Или вообще женщин? А если бы и они все вдруг сделались строгими либо вымерли, что вам? Думаешь, не помню, как вы потешались над одним законом? Мол, «запретить монахам брать на воспитание обезьян, а также уединяться в кельях с новичками под маркой обучения их молитвам». Разве вам не всё равно?