Боги молчат. Записки советского военного корреспондента
- Автор: (Голубовский) Михаил Соловьев
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-323-3
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Боги молчат. Записки советского военного корреспондента». Краткое содержание книги:
Вторая часть книги содержит написанные в эмиграции воспоминания автора о его деятельности военного корреспондента, об обстановке в Красной Армии в конце 1930-х гг., Финской войне и начале Великой Отечественной войны.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
«Марк, я так рада, что ты уцелел».
Мир перестал вращаться, сознание прояснилось, и вместе с прояснением сознания на лицо вернулась та улыбка, за которую его ударили прикладом по голове. Она пришла сама собой, независимо от воли Марка, и имей мы силу понять ее, она многое нам могла бы объяснить. Он уже понимал всё, что произошло. Остап, Лена — там, по другую сторону баррикады, на которую жизнь поставила его в детстве и сказала ему: защищай от тех, что с другой стороны. Ни горечи, ни сожаления в тот миг в его душе не было, это — битва, это — сама жизнь, и Марк знал одно единственное место в этой битве-жизни — то, на каком он стоял.
Подошел Остап. Обвел Марк глазами людей, толпившихся вокруг, заметил — вооружение пестрое, люди пестрые, и Остап вожаком среди них. Расклеил склеенные кровью губы и хрипло спросил:
«Вы как, расстреливать меня будете, или вешать?»
Остап наклонился, заглянул ему в глаза:
«Не смейся, Марк, не ко времени это. Товарищи мы твои».
«Врешь, Остап, не товарищи мы. Мои товарищи от вашей руки на прииске погибли».
«Ранин твой товарищ?» — спросил Остап.
«И Ранин мой товарищ», — сказал Марк.
«Он злодей и другие злодеи, которые нынче ответ дают», — сказал Остап.
«Не вам их судить», — сказал Марк.
«Перестань, Марк!» — крикнула Лена.
Марк отмахнулся от нее и сказал:
«Вы никуда не уйдете. Мы вас из-под земли выкопаем и ответить заставим».
«Я всегда знала, что ты… жестоким можешь быть. Как тогда, с Костей Пряхиным», — сказала Лена.
«Костя честно дрался, а вы? Трусы и подлецы! Восстали! Сколько вас, чтобы восставать, и что вы можете изменить?»
«Нас немало. Много нас», — сказал Остап. — «Мы и уходим потому, что ничего изменить не можем». Он отвернулся от Марка.
«Много!» — Марк словно плевался словами. — «Уходите? Мы найдем вас. Пример! Да о вас ни одной строчки в газетах написано не будет и никто вашего примера не узнает. Поймаетесь и заплатите за всё. Тогда это будет уже другой пример».
«И чего вы с ним цацкаетесь», — сказал кто-то тонким и сверлящим голосом. — «Пришить, и дело с концом».
Остап опять наклонился над Марком, запустил руку в его волосы и приподнял голову. Что-то понял.
«Ловчишь, Марк?» — вдруг весело спросил он. — «Ты хочешь от самого себя с нашей помощью избавиться? Думаешь — пусть контрики меня прикончат. Был коммунист Марк, и нет коммуниста Марка. Можно сказать, всю жизнь одной стежкой прошел, слава ему за это. А то ведь… А то ведь внутри у тебя уже поднимается кое-что, и коммунист вовсе не уверен, что стежка его правильная. Не уверен, а в глаза правде боится поглядеть. Это я сразу в тебе почувствовал, когда мы ночью разговор вели».
«Не тебе… не тебе судить об этом, Остап», — сказал Марк, но страшная его улыбка сползла с лица, исчезла.
«Привяжите его», — приказал Остап.
«Пойдем с нами, Марк», — шелестела Лена. — «Тебе отец сказал бы, чтоб ты шел с нами. Не место тебе с теми, что душу всем заплевали. Не ты виноват, но ты ошибся, страшно ошибся, Марк!»
«Я ошибся, страшно ошибся», — повторил он слова Лены, но потому, что невольно из него это признание исторглось, он тут-же и подавил его:
«Идите. Мы вас повсюду найдем. Из-под земли выкопаем», — хрипло сказал он.
«Привяжите его к дереву», — повторил Остап.
Марк медленно обвел взглядом пожарище, тайгу, звезды и сказал в лицо Лены — сказал с отчаянием в голосе, в глазах:
«Идите. Мое место здесь».
Утром меж деревьев замелькали зеленые петлицы пограничников. У самого прииска, они отвязали от дерева Марка. Его голова была забинтована, руки скручены за стволом дерева, лицо в засохшей крови. Стоять он не мог. Под деревом валялся бумажник. Ползая, он собрал документы. Долго сидел у драги, ждал санитаров. Поблизости лежал мертвый директор, но он старался на него не глядеть. До боли в руке сжимал брошь с птичкой, радостно раскрывшей клюв и раскинувшей крылья.
X. Одиночество
Марка отпустили из военного госпиталя, и он скоро в Хабаровск вернулся; от прииска Холодного белый рубец шрама на лбу остался, да память тяжелая о ночи той, пожарной ночи исхода. В Хабаровске его Синицын перехватил, к себе домой увел и потребовал:
«Рассказывай, как на духу. Ничего не таи. Слухи всякие о тебе ходят».
Марк рассказал. Об Остапе и Лене рассказал, о последней встрече с ними, когда прииск горел. Синицын выслушал, приказал Марку помолчать. Сам сидел и губами шевелил, словно выплюнуть что-то хотел и не мог. Потом сказал: