Боги молчат. Записки советского военного корреспондента
- Автор: (Голубовский) Михаил Соловьев
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-323-3
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Боги молчат. Записки советского военного корреспондента». Краткое содержание книги:
Вторая часть книги содержит написанные в эмиграции воспоминания автора о его деятельности военного корреспондента, об обстановке в Красной Армии в конце 1930-х гг., Финской войне и начале Великой Отечественной войны.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
«Вязать к деревьям», — сказал Остап.
«Для чего их вязать? Пусть остаются, и всё тут», — сказал кто-то за его спиной. «Кровавой юшки им и без нас доведется хлебнуть».
«Нет, вязать!» — сказал Остап. — «Если так оставим — их перестреляют. Если связанными, то они скажут, что сопротивление нам оказали».
Люди отошли.
«Все ли посты на дорогах поставлены?» — снова спросил он.
«Поставлены», — сказал кто-то.
Прииск был похож на огненное море. Горели бараки, приисковая контора, дома служащих. Остап повернулся спиной к пожару, всматривался в тайгу. Его помыслы были устремлены туда, к берегу реки, где сейчас решался успех всего их дела. Но между ним и берегом не только тайга, но и квадратный человек, висящий на перекладине драги.
«Уберите его!» — приказал Остап, как будто мертвый директор мешал ему видеть вдаль. Кто-то перерезал веревку. Мертвый с мягким стуком упал на землю.
Сильный конь всё дальше уносил Марка. Вокруг легли нежные розоватые блики. Они крепли, разгорались. И небо приняло розоватый оттенок. Конь взбежал на сопку. Высокий огненный столб вдали. Сердце Марка билось гулко и часто. Он торопил коня. Не знал, что он будет делать на прииске, кого он там встретит, но перед ним стояло бледное лицо Лены. Что бы ни ждало его на пути к ней, он не повернет коня, не замедлит его бега.
Небо над тайгой стало совсем красным, накаленным. На прииске пожар. И там — Лена. Об Остапе как-то не думалось. Тайга должна была вот-вот кончиться, начнется открытое приисковое пространство, там уже близко. Но вдруг резкий, взрывной крик:
«Стой!»
И густая, свирепая матерщина. Марк руку в карман за револьвером, да поздно. Какие-то люди обхватили его с обеих сторон, рванули с седла, вдавили лицом в снег. Он сопротивлялся, напавшие закрутили ему руки назад, связали, рывком поставили его на землю.
«Гад здоровый», — хрипел один из них. — «Чуть было руку не вывихнул».
Приставив к его груди ствол охотничьего ружья, он толкал Марка. Марк отступал спиной вперед, уперся в шершавый ствол дерева. Нападавших трое. Бородатые. По виду колхозники. Они обшарили его карманы. Вынули револьвер, бумажник.
Но что это, игра света или Марк вправду смеется? Он стоял, прикасаясь связанными за спиной руками к холодному дереву, от отблеска пожара лицо почти медное и на нем странная улыбка. Вглядевшись в него, один бородач всхлипнул от ярости:
«Ты чего смеешься, гадина! Думаешь, что веревка порвется, как мы тебя подвесим?»
Яростное всхлипывание бородача не уменьшило полыхания улыбки на лице Марка; стала она еще более вызывающей, еще более откровенной. Другой бородач раскрыл бумажник. Из него выпала круглая брошь, упала в снег. Он поднял ее, рассмотрел.
«Ишь, цацки с собой возит», — сказал он.
Вынул небольшую книжечку. Отблески пожара достигали их. С трудом читал на обложке: «Билет… члена… Ве-Ка-Пе-Бе».
«Да сразу было видно, что за птица!» — крикнул тот, что направлял в грудь Марка ствол ружья. — «Коммунист. Коммунист, я тебя спрашиваю?» — грозно ощерился он.
Марк не отвечал, только наклонил голову, признавая: коммунист.
«Пальто кожаное, револьвер в кармане, да еще смеется. Пришить его, гада несознательного», — свирепо всхлипывал бородач.
Взметнувшиеся вдалеке языки огня совсем ярко осветили Маркове лицо, и бородач вовсе зашелся от ярости.
«Смеется! Получай же, сволочь!»
Приклад упал на голову, Марк медленно осел, у корневища на снегу затих.
Очнулся и застонал. Казалось, что он всего один миг был в беспамятстве, а кругом него всё переменилось. Развязан. Нет корявых ветвей, стало чистым небо и ничто его полыхающего пожарного лика не искажает. Над ним теперь было знакомое женское лицо.
«Что?» — спросил Марк и умолк. Его полуживое сознание имело в себе ответ на все вопросы, которые в нем были в тот момент. Небо, похожее на огневое море — пожар; женское лицо — Лена; люди кругом — враги. Лена стирала ладонью кровь с его виска, а он отводил ее руку, и всё никак не мог решить, что ему нужно делать, хотя знал, что есть у него какое-то важное и неотложное дело. В стороне кто-то говорил:
«Они хотели порешить его, уже веревку на дерево закидывали, да тут я приехал. Взял на седло и привез». Потом голос Остапа: «Голова пробита?»
«Не знаю. Шапка могла спасти», — сказал первый. Марк сел. Для этого надо было очень хорошо, крепко помнить, что есть у него неотложное дело, мысль об этой неотложности во все мускулы вогнать, и только тогда можно оторваться от земли и сесть, предоставляя всему вокруг колебаться, двоиться, кружиться в каком-то тошнотворном хороводе. Он сидел, ожидал, пока всё вокруг остановится, примет привычные очертания. Лена продолжала стирать с его лица кровь и ее голос шелестел над его ухом: